Сила любви

Дорожное проишествие. (Анна).

Мы с Лешим вышли на знакомую мне тропинку и потопали. Шли молча. По краям всё те же деревья, трава и цветочки, цветочки, трава и деревья. Мне стало скучно. А ещё я хотела есть, пить и по нужде. Как об этом сказать Лешему? Он шёл впереди и на меня не оборачивался.

— Дядька Леший! — позвала я.

Ноль реакции.

— Дядька Леший!

— Громче кричи, — прочирикала пролетавшая мимо птичка, — он глуховат слегка!

— Я все слышу, — обернулся Леший.

— Ага, всё, что не надо ты слышишь, — огрызнулась пичужка, — а когда нужен, не дозовёшься! Вчера заяц в капкан попал, мы тебя сколько звали? А потом, когда девку мавки закружили?

— Лети уже, пустельга, — сердито крикнул Леший, — я же везде вовремя успел!

— Успел, успел, — согласилась птичка, — только со слухом у тебя всё равно беда! Ты бы травок каких попил что ли.

— Ох, доболтаешься ты мне! — погрозил Леший птичке посохом, только та его уже не слышала, взвилась вверх и исчезла из виду.

— Так, может, правда тебе травок каких попить, — подала голос я.

— И ты туда же! — рассердился Леший. — Со своими делами ещё не разобралась, а уже меня учить вздумала! Чего ты меня звала?

— Так остановиться бы нам ненадолго надо, — проговорила я, положила сумку на травку и спряталась за кусты.

— Ты куда это собралась? — Леший дернулся было за мной, но остановился, видимо, что-то понял, потому что я услышала тихое ворчание. — Вечно с этими людьми одни проблемы! Дойти бы быстрее до Яги, сдать девку и дело с концом. Нет, нянчись теперь с ней.

— Дядь Леший, я быстро, — проговорила я, поправляя одежду, — я только водички попью. Да хлебца чуть-чуть пожую.

— Да, чего уж, ешь спокойно, — проворчал Леший, — идти нам не близко. И так из-за Водяного столько времени потеряли.

— Дядь Леший, — спросила я жуя, — а кто он такой, этот Водяной? Он что действительно под водой живет?

— Он-то? Подлец он, каких свет не видывал! — ответил Леший. — Вот он кто! Девок ему мало, утопленниц, так он ещё живым голову иногда морочит, в жёны себе зазывает!

— Каких утопленниц? — я чуть не подавилась хлебом.

— Так мавки-то, кто, как ты думаешь? А? — спросил Леший.

— Кто? — спросила я.

— Души неупокоенные, вот кто! Девки молодые, кто по глупости аль от нужды какой смертушку свою в воде нашли. А кого-то вот как тебя, притопил душегуб какой. Такие души и попадают к Водяному. Кто-то невестой становится, кто-то в прислужницах живёт. Любит он красивых девиц, стройных. Вон тебя как в оборот лихо взял. Если бы не я, сидела бы сейчас с ним в каком-нибудь болоте.

— Но я же живая!

— Поэтому и не мог он тебя сам притопить. А ежели бы ты согласие дала его женою быть. Да бусы бы он тебе на шею надел, то всё, стала бы мавкой. Али там, от куда ты к нам заблудилась, такого нету у вас?

— Нет, у нас ни Водяных, ни Леших, и мавок нет, — ответила я, посмотрела на Лешего, и мне стало стыдно, сама ем, а с ним хлебом не поделилась. Я отломила половину от своего куска и протянула Лешему. — Угощайся, дядька Леший, и прости, что сразу не догадалась поделиться.

— Спасибо, Анна, — Леший хлеб взял, немного отломил, а остальное припрятал. — Высушу и зимой пичужкам потом скормлю. А то им бедным так голодно бывает.

— А зимы у вас холодные? — спросила я, поднимаясь с травки.

— Да, я ж нечувствительный к холоду, — ответил Леший, — но живые твари, бывает и замерзают насмерть. Так что, наверное, холодные. Пошли что ли?

И он зашагал вперед. А я шла за ним и размышляла, что до зимы мне надо обязательно где-то пристроиться, замерзнуть насмерть очень не хотелось. И одёжкой какой-нибудь тёплой не мешало бы разжиться. Интересно, у них тут как зимой одеваются, тулупы там, шубы какие-нибудь существуют? Божена мне только плащ в мешок положила, но он очень теплым не выглядел. Сапоги тоже были тонкими. А может люди у них зимой не мерзнут?

Столько вопросов насущных, а я по лесу шатаюсь. Лучше бы Божена меня с собой взяла да помогла бы адаптироваться в новой жизни, рассказала бы о мироустройстве. А там глядишь, я бы работу какую-нибудь нашла. И зажили бы мы с ней душа в душу. Хотя я же не Забава. Она бы о внучке постоянно тосковала. Рада поди радешенька, что от меня избавилась.

С такими мыслями я уткнулась в спину Лешего.

— Тихо, — прошептал он. — Слышишь?

Я прислушалась, но ничего не услышала.

— Нет.

— Плачет кто-то! Опять что ли заяц в капкан попал! Носиться везде, под ноги не смотрит.

Я снова прислушалась, да вроде издали доносился какой-то писк.

— Пойдем, посмотрим, — сказал Леший и свернул с тропы.

Мне ничего не оставалось делать, как послушно идти за ним. Лес здесь был густой, трава высокой, но перед Лешим ветки сами раздвигались в стороны. Я шла за ним шаг в шаг, и тоже успевала проскочить в открывающийся проход. Плач становился всё громче. Не знаю, как плачут зайцы, но, по-моему, это плакал человек, вернее ребёнок.