Сила печати дракона

Глава 2

Я склонилась над ним, нащупала под пальцами напряжение мышц - тело было сильное, но сейчас оно подчинялось лишь боли. Он пытался пошевелиться, но тут же зашипел от раны на боку. Я положила ладонь ему на грудь.

- Не двигайся. Я помогу.

Он не ответил. Только кивнул едва заметно, будто согласие давалось ему с трудом.

Я встала на колени, подложила руки под его спину и осторожно приподняла. Он был горячий, как костер на исходе, и тяжелый - не столько телом, сколько какой-то невидимой тяжестью, что тянулась за ним следом, будто шлейф из другого мира.

- Потерпи. Еще немного.

Он почти не опирался, но шел. Кожа его была прохладной от пота, но я чувствовала под рукой жар, идущий от ран, - не обычный, не телесный. Что-то в них было иное.

Мы шаг за шагом шли через тропу, мимо старого дуба и качающегося от ветра зверобоя, и он ни разу не попросил остановиться. Только однажды — когда я чуть оступилась на корне — он вдруг крепче сжал мое плечо. И его пальцы оказались такими сильными, будто в нем все еще жил целый ураган, только запертый в оболочку раненого.

Он все еще держался, хоть и на пределе. Каждый его шаг отзывался у меня в теле будто эхом, а я крепко сжимала его талию, не давая упасть. Мы почти дошли до дома, когда я заметила в его волосах нечто странное.

Сквозь густые, мокрые от пота чёрные пряди пробивалась одна - алая, словно нить пламени, пролитая кровь или отблеск заката, застрявший в нем. Она казалась неестественной, живой. Почти пульсирующей.

- У тебя… - я замедлила шаг и провела пальцами по его виску. - Эта прядь. Она настоящая?

Он чуть повернул голову, будто знал, о чём я, но делать вид не хотел. Тень улыбки скользнула по губам.

- Старая история, - ответил он глухо. - Непростая.

- У нас тут мало простых историй, - я не отставала, - особенно у тех, кто падает с неба и говорит, что не помнит имени.

Он не ответил. Только вскинул на меня взгляд - короткий, пронизывающий, будто хотел сказать что-то важное, но передумал. Потом хрипло спросил:

- А твоё имя… настоящее?

- Дара, - сказала я, не отводя глаз. - Просто Дара.

- Оно тебе идет. Остальное я тоже вспомню.

И с этими словами он оступился. Я с трудом удержала его, прижала крепче к себе и распахнула дверь дома плечом. Внутри пахло полынью и сушёной ромашкой, воздух был густой, тёплый, защищённый. Мы словно шагнули в иной мир - мой мир.

Я подвела его к кровати, застеленной чистым льняным покрывалом, и с трудом усадила. Он опустился, тяжело, будто каждая кость у него была сделана из камня. Его веки дрогнули, дыхание стало рваным. Я успела лишь стянуть с него испачканную куртку и накрыть шерстяным пледом.

- Все, - шепнула я, опускаясь рядом. - Ты дома. Слышишь?

Он уже не слышал. Сознание ускользнуло, и тело его наконец обмякло, позволив себе упасть в беспамятство.

Я смотрела на него, сидя в полумраке, и слушала, как мерно дышит ночь за окном. Алый отблеск пряди в его волосах все еще сиял - будто не исчезал даже во сне.

Дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском очага. Я долго сидела рядом, пока дыхание его не стало ровнее, хоть и неглубоким.

Когда время приблизилось к самой глубокой ночи, я зажгла лампу и поднесла ее ближе к постели. Он не проснулся.

Я осторожно расправила на нем плед и откинула край рубашки, насквозь пропитанной засохшей кровью. Материя хрустнула, будто крошилась, и открыла мне грудь - израненную, иссеченную, как после боя. Я видела множество ран за свою жизнь, но эти…

Я медленно провела пальцами вдоль одного из порезов - он был ровный, прямой, как от меча. Остальные тоже. Будто кто-то раз за разом срывал на нём ярость, точно зная, куда ударить, чтобы не убить — но заставить страдать.

С грудью все было ясно. Меч. Боль. Бой.

Но когда я взялась за его руки - тут мое дыхание сбилось.

Кожа на ладонях и вдоль пальцев была разорвана. Не от порезов - от усилия. Так выглядят руки лесоруба после недель без перчаток… или человека, рвущего что-то голыми руками. Не царапины. Не ожоги. А именно разрывы - будто плоть сопротивлялась самой силе, что исходила изнутри. Кожа была в мелких разломах, между пальцев — засохшая кровь, а под ногтями - темная пыль, словно он сжимал камень… или вырывался из чего-то древнего, плотного, не поддающегося.

Я нахмурилась. Это не было похоже на бой.

Это было похоже на побег.

Что бы он ни делал, его руки говорили: он ломал. Сжимал. Уничтожал. Или… спасался?

Я хотела верить в последнее. Хотя внутри что-то уже подсказывало: у этого мужчины руки не только лечили. И не всегда защищали.

Но сейчас он был в моем доме, в моей постели, и кровь его высохла, а боль стала моей заботой. Я взяла настойку зверобоя, мазь с арникой и начала обрабатывать самые глубокие порезы. Он не просыпался, только чуть вздрагивал, будто слышал моё прикосновение во сне.

Когда закончила, села на край кровати и прислушалась - к нему, к ночи, к себе.

Он дышал.

И это было все, что мне сейчас было нужно.