Сила печати дракона

Глава 8

Когда я вернулась, Киар уже спал. Я обработала его раны, сама устроилась на лавке, постелив толстое одеяло. Утром, едва рассвело, я подхватила корзину для трав и поспешила уйти, чтобы не встречаться взглядом со странным гостем.

Утро было тихим, трава еще хранила холод ночи. Я нагнулась, сорвала стебель зверобоя и привычно сунула в корзину. Руки знали свое дело, а мысли блуждали где-то далеко.

Дракон…

Слово все еще звучало внутри, как эхо. Я пыталась вспомнить все, что слышала о них в детстве. Легенды, сказки, пугалки старух у костра. Но там всегда было больше страха, чем истины.

Драконы считались вымершими. Несуществующими. Последние, говорили, исчезли еще до рождения моей бабки. Иные утверждали - их и вовсе никогда не было, а все это выдумки жрецов.

Я вспомнила кое-что ещё. Тайком, в детстве, я листала запрещённый манускрипт, который хранитель храма оставил без присмотра. Там было написано, что ритуалы драконьей магии уничтожены, а книги сожжены. Даже само упоминание считалось ересью. За такие знания сжигали не хуже, чем за колдовство.

Но самое главное - там было сказано, что драконов невозможно лечить так, как людей. Их сила идет изнутри, от Сердца, и только оно способно исцелить их. Все остальное - лишь отсрочка неизбежной гибели.

Я выпрямилась, сжимая в руках пучок полыни. Сердце билось неровно.

Если Киар сказал правду… то он не просто мужчина с тайной. Он воплощение запретного. Вот только прогнать его я уже не смогу.

Когда я вернулась с полной корзиной трав, он уже стоял на пороге. Высокий, чуть сутулый, но в его движениях не было той слабости, что еще вчера держала его прикованным к постели. Лицо бледное, но глаза ясные, настороженные.

- Ты слишком долго не возвращалась, - сказал он хмуро. - Я… волновался.

Я прижала к груди пучок свежего зверобоя, стараясь не выдать себя.
- Я всего лишь собирала травы.

Он смотрел ещё несколько мгновений, будто проверял, говорю ли я правду. Потом кивнул, но не ушел.

Я прошла мимо, решив скрыть тревогу за утренними хлопотами. Развела огонь в очаге, достала горшок, засыпала пшено, залила водой. Движения были привычными, ровными, будто я готовила завтрак себе одной, а не раненому дракону, который мог в любой момент разрушить мою жизнь.

Запах варящейся каши постепенно наполнил дом. Я нарочно возилась дольше, чем нужно - мыла ложки, перебирала травы, следила за огнем. Все, чтобы не встречаться с ним глазами.

Он молчал. Стоял у стены, облокотившись на косяк, и наблюдал. Я тоже не заговорила первой. Пусть скажет он. Пусть признается, кто он для меня - гость, угроза… или что-то неведомое, от чего у меня кружилась голова, когда он прикасался.

- Мне нужна вода, - сказала я, ставя пустую чашу на стол. - Я отойду ненадолго к ручью.

- Проводи меня к воде, Дара, - попросил дракон после короткой паузы. - Хочу смыть с себя кровь и грязь.

Я колебалась. Он едва оправился, но в его голосе было упрямство, и спорить я не стала. Взяла ведро и пошла вперед. Он шагал за мной медленно, но вполне уверенно. Правда, ведро я бы и сейчас ему доверить не решилась.

Мы вышли на берег ручья. Вода там всегда была ледяной, даже в летний зной, и я знала: для больного это то еще испытание. Но Киар молча сбросил рубаху, и я отступила в сторону, чтобы не мешать.

Он вошел в воду так, будто холод ее не имел значения. Погрузился по плечи, смыл с себя кровь. Сильное тело двигалось уверенно, словно раны не имели над ним власти. Шрамы и следы недавних порезов лишь подчеркивали совершенные линии мышц, и я вдруг поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.

Я стояла на берегу, прижимая все еще пустое ведро к груди, будто это могло укрыть меня от того, что я видела. Но взгляд упорно возвращался к нему - к мужчине, что вошел в ледяную воду, словно в родную стихию.

Киар двигался медленно, и в каждом его жесте было что-то завораживающее. Вода стекала по плечам, по груди, по мускулам, скрывая и открывая силу тела, созданного будто не для человеческих взглядов. Даже раны, тянущиеся по коже, не уродовали его - напротив, делали его еще более реальным, живым, опасным. Вода блеснула на его черных волосах, и алая прядь вспыхнула, словно пламя на ветру.

Я чувствовала, как щеки заливает жар, и злилась на себя за это. Ведь передо мной был не просто мужчина - а существо, которое могло разрушить мою жизнь одним движением. Но тело отвечало на него быстрее разума: взгляд скользил по очертаниям груди, по линии живота, по каждой капле воды, стекающей вниз.

И когда он вдруг обернулся, поймав мой взгляд, мне пришлось резко отвернуться к травам у берега. Сердце забилось слишком сильно, а дыхание сбилось.

Я знала: он видел. Видел мое смущение. И понял его.

Уголок его губ дрогнул, роняя ту легкую улыбку, в которой было больше искушения, чем насмешки. А я едва не провалилась от стыда.