Силентиум 2: Эпоха голубых звёзд

Глава 18: Все дороги ведут в цирк

Макс и Трэй поспешили вернуться к остальным. Они шли молча. Юноше не нравилось то, что они выпустили Лиса на свободу, но теперь, если тот не солгал, они знали, где искать чашу. Войдя в парадную залу, воин и всадница замерли в недоумении: комната оказалась пуста. Здесь не осталось даже малейшего намёка на то, что в заброшенном замке побывали люди. В зале царила звенящая тишина.

– Что, во имя лунн, здесь происходит? – воскликнул Макс и подбежал к окну, надеясь увидеть отряд на улице, но кроме больших сугробов ничего не обнаружил.

– Джон! – крикнула Трэдис. – Джей! Бартон!

Никто не отзывался.

– Тише! – остановил девушку Макс. – Если их забрали враги, то нам следует оставаться незаметными.

Они в недоумении продолжали оглядывать пустую залу, будто надеясь, что отряд вновь может появиться перед ними.

– Постой-ка, Трэй, подойди сюда!

Макс что-то заметил. Девушка быстро приблизилась к юноше. Из стены, у которой замер воин Обруча, торчал кинжал, каким-то образом по рукоять вошедший в каменную твердь и удерживающий своим лезвием маленький клочок бумаги и чёрную маску с пустыми глазницами.

– «Вам так полюбилось освобождать пленников? Тогда я предоставлю ещё одну возможность, юная леди», – прочитал Макс оставленную записку. – Кажется, это послание только для тебя. Можешь объяснить?

Девушка лишь бросила мимолётный взгляд на листок в руках юноши и молча рассматривала маску, а затем задумчиво произнесла:

– Вот и тени прошлого стали нагонять меня!

И в тот же момент в зале загорелось голубым сиянием зеркало, то самое, единственное, неразбитое, которое Трэй видела во сне. Свет ослепил глаза, и словно чья-то невидимая рука затянула девушку и воина в зазеркальную неизвестность. Яркая вспышка погасла, и заброшенный замок вновь погрузился во мрак и покой.

Трэдис повалилась на землю, будто от сильного толчка. Боли от падения она почти не почувствовала, но ясно ощутила резкий холод. Её руки и ноги погрузились во что-то рыхлое и похрустывающее, и до того, как девушка открыла глаза, она поняла, что лежит в снегу. Всадница подскочила, и белые хлопья посыпались с её одежды. Она была одна посреди простирающейся вдаль равнины и упирающейся по правую руку в невысокий холм. А посреди этой белоснежной долины тянулась широкая лента ездовой дороги, утоптанной лошадиными копытами и колёсами многочисленных повозок.

– Макс! – закричала Трэй, но никто не отозвался. – Что же происходит?

Оглядевшись, она не увидела ничего, говорящего о близости хоть какого-нибудь поселения. Куда ведёт эта дорога? Куда делись все остальные? И как ей выбраться отсюда? Но прежде, чем Трэдис успела решить, куда следует идти, издалека послышались прерывистые звуки, сначала невнятные, а затем становившиеся всё громче. И вот уже чей-то голос, весело напевающий песенку, разливался по долине, и из-за холма выехал ряд двигающихся друг за другом повозок покачивающихся на буграх:

«Сколько глупых есть людей

Без сердец и без костей!

Без извилины в мозгах,

В злате, в красных сапогах!

Все: один важней другого!

Ну, а нам дана дорога.

Каждый город – наш удел

Для смешных, весёлых дел.

Всех оставит в дураках

Тот, кто прячет туз в руках!

Угадайте, господин…»

Первая повозка, запряжённая двумя лошадьми, остановилась возле девушки, и маленький мужичок с глазками, в которых посверкивали маленькие огоньки, восседавший на козлах, оборвал песню:

– Вы, может быть, зимняя фея или лесная нимфа, хотя леса здесь и не видать?

– Нет, – растерянно ответила Трэдис.

– Ну, значит, вы – странница, потерявшая свою дорогу, как я могу судить по вашему взгляду и абсолютному одиночеству.

– Вы правы – я заблудилась. А куда направляетесь вы? Далеко ли отсюда город?

– Мы едем в Торнфильд, он в одном дне пути. Хотите, можете присоединиться к нам. Но за помощь мы берём плату! Всё же ведь потому, что бродячие артисты не любят чужаков.

– Эй, что такое? – послышался недовольный женский голос, и укутанная в потрёпанную временем шубку женщина вышла на дорогу. Её чёрные глаза ярко блеснули при виде девушки, и она заговорила уже другим тоном. – Ай-ай! Что за розовощёкий цветочек попался нам на пути!

Она подошла к всаднице, с улыбкой оглядывая её с ног до головы.

– Заблудилась, говорит. Просит довезти её до Торнфильда, но я не вижу, чтобы у неё имелась хотя бы одна серебряная монетка!

– Ах ты, старый воришка! И куда ты только девал своё сочувствие! Вот как нашлю на тебя сотню проклятий, и станешь ты большой и мерзкой жабой. Вот посмотрим, как потом заговоришь!

– Ох, ох, посмотрите-ка на неё! Прибери-ка свои угрозы для других! Представляете, юная леди, она карты-то свои раскинет, а её послушают да и разбегутся. Ни гроша не оставят! Так и быть, забирай её к себе в повозку, мою кони и так еле тянут!

Женщина захохотала так громко, что Трэдис вздрогнула, и повела всадницу за собой. Вереница тронулась, как только они закрыли за собой деревянную дверь фургона. Оказавшись среди необычных предметов и многочисленных тюков, наваленных горой, Трэй увидела ещё одну девушку. Она была очень худой, её пшеничного цвета волосы слегка потускнели, но вот большие серые в бледно-золотую крапинку глаза сверкали ярко и живо. Та удивлённо посмотрела на незнакомку, но ничего не произнесла.