Силентиум: история четырёх эпох

Глава 23: Во власти пустынного моря. Фата-Моргана

Глава 23

Во власти пустынного моря.

Фата-Моргана[1]

Твёрдое и настойчивое прикосновение к плечу заставило Трэй открыть глаза. Сквозь затуманенный взгляд она различила фигуру всадника. «Пора, мы итак потеряли много времени!» – откуда-то издалека прозвучали его слова. Солнце уже поднималось над жёлтым морем, огромное, ярко-красное, словно залитое кровью вчерашней смерти. Жрица поднялась на ноги, протерев лицо рукой. Хотелось пить. Это была единственная мысль, сверлящая в голове. Девушка смочила губы, подразнила горло остатками пресной воды и жалобно посмотрела на Джона.

– Это всё, что у нас есть?

– Осталась последняя бутыль… Но скоро, я надеюсь, мы дойдём до Эйтэ́ля[2], единственного оазиса в этих бесконечных песках, – произнёс он, раздражённо глядя вдаль. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он Трэдис, пытающуюся разгрызть сухарь, чтобы успокоить пустой и недовольно ворчащий желудок.

– Отлично! – промямлила она. – Спасибо тебе большое! – девушка говорила искренне, и всадник улыбнулся.

Этот день оказался ещё более мучительным, чем предыдущий. Солнечные лучи буквально убивали путников. Вода в глиняной бутыли убывала пугающе быстро, несмотря на то, что каждому доставалась лишь пара капель. Трэдис прилагала немало усилий, чтобы продолжать двигаться. Время превратилось в засахарившийся мёд, который еле-еле сползает с ложки в вашу тарелку, и каждая новая минута в большим трудом сменяла предыдущую. Трэй старалась отвлечь себя, вспоминая песенки, услышанные ею в детстве на королевских праздниках, когда все жители города выходили на улицы с глубокими плетёными корзинками, полными лепестков цветов Лаурского дерева, расцветавшего только в середине лета. Девушки вплетали в волосы цветные ленточки, пестревшие среди улиц и площадей; над городом витали запахи традиционного пирога из ягод и орехов, посыпанного мелкой сладкой стружкой коры, таявшей на языке, и политого соком всё того же дерева (лучшего угощения не сыскать нигде в Новых землях!); рекой лились ягодные вина, ароматный и бархатистый эль, а гуляния продолжались до самого восхода солнца. Но воспоминания вызывали желание пить, и девушка жадно шлёпала губами, с трудом сглатывая казавшуюся засохшей слюну. Разум туманился, и вскоре жрица думала лишь о том, что нужно сделать ещё шаг, маленький, но твёрдый шаг. Вот упал Крис, но Джон поднял его и что-то произнёс в поддержку. Он и сам был не в лучшем состоянии, но пытался не подавать виду и уверенно шёл впереди всех. Трэдис могла бы поразиться этому, но была слишком измотана, эмоции были выжжены, поэтому девушка равнодушно смотрела вперёд на блистающий горизонт, где кроме верхушек дюн больше ничего не виднелось. Единственная, кто продолжал уверенно следовать за Уоллесом, справляясь с мучениями пустыни, была Эстер. И что заставляло её двигаться дальше? Желание выжить? Или что-то иное? Но Трэй отбросила эти, лишавшие сил, мысли.

Солнце находилось в зените, и песок горел золото-красным пламенем под ногами путников, потерявших последние силы. Шерил медленно упала без чувств. Итан пытался ей помочь, ударяя по щекам и хрипя что-то нечленораздельное. Крис опустился рядом, уставившись в одну точку. Джон окинул уставшим взглядом своих друзей, понимая, что больше им не пройти. Эстер продолжала ещё продолжала двигаться, но вскоре запуталась в собственных ногах и упала на руки молодого всадника. Трэдис остановилась и сразу же пожалела об этом: ноги, воспользовавшись минутной остановкой, не захотели больше удерживать на себе исхудавшее тело девушки и подкосились. Она лежала и смотрела на Джона, сидящего на коленях рядом с Эстер с выражением абсолютной безнадёжности на лице. Джорди, медленно опустившийся рядом с жрицей, ткнул мордочкой в её лицо. Девушка лишь покачала головой и вновь перевела взгляд на молодого человека. О чём он сейчас думал? Жалел ли всадник, что отправился в это путешествие или же нет? Трэй задумалась: как бы не удручали девушку жар и жажда, ощущение своего бессилия, она не могла заставить себя сожалеть. Нет, этого в её сердце не было. Лицо Джона всё это время оставалось спокойным и безучастным, а застывший взгляд устремлялся к горизонту, он не смотрел на Трэдис, но девушка могла бы поспорить, что всадник чувствует её взор. Но внезапно его лицо изменилось, во взгляде блеснуло что-то живящее, но в то же время пугающее. Он смотрел вперёд, и его чёрные, как угли, глаза расширились. «Не смей… не смей её трогать! – прохрипел он. Трэдис посмотрела в ту же сторону, но ничего не увидела. – Отойди от неё, фенумское отродье! Или же ты навсегда запомнишь свет моего кинжала! – продолжал всадник, и вдруг начал издавать звуки, которые должны были бы стать криком, если бы не иссохшееся горло. – Нет! Элл! Не бойся… Я с тобой… Всё хорошо! – из его глаз текли слёзы. – Держи мою руку, Элл! Всё хорошо! Ты же помнишь, большой Д всегда рядом!» – он замолчал, сменив взгляд с отчаянного на удивлённый. Всадник захлопал глазами, гоня последние видения, и нахмурился. Джон встретился глазами с испуганной и замершей без движения Трэдис и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же упал без сознания. «Джон!» – попыталась крикнуть Трэй, но из горла вылетели лишь глухие звуки. Она попыталась приподняться, ощутив, как воздух вокруг будто пошатнулся, и вдруг между синеющим в вышине небом и бесконечным морем песка появился белый замок, похожий на тот, где Трэдис провела ранние годы своей жизни. Он был бледен, едва различим, но всё же он был там, парил в воздухе, словно так и должно быть. Но рядом появилась тень, большая, достигающая шпилей одиноких башен, с вытянутой вперёд мордой и широкими крыльями. Дракон стоял перед замком, застыв в одной позе, но вдруг он начал двигаться, сминая под собой всё и извергая из огромной пасти всепоглощающий огонь. Две картинки будто бы сливались воедино, а потом из них выросло пламя, девушка вскрикнула, а чудовище издало рёв, и этот рёв загремел у Трэй в ушах, будто раздался по-настоящему, выйдя из границ миража. Такой громкий, яростный, звук из древности, но почему-то показавшейся знакомым. Девушка зажала уши и, истошно закричав, откинулась назад, отстраняясь от мерцающего видения. Она часто дышала, а по коже пронёсся табун мелких мурашек, словно повеяло зимним холодом. Мираж исчез, а Трэдис упала на спину, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Именно этот рёв она слышала в песках будущего в Чёрной башне, но не думала, что когда-нибудь эти звуки раздадутся в её ушах вновь.