Силентиум: история четырёх эпох

Глава 24: Истина во мраке

Глава 24

Истина во мраке

« Под тенью прошлого, под знаком будущего

Откроются двери в мир грядущего…»

– надпись на парадных дверях в Храме Истины.

Буря прекратилась только на следующий день, и путники поспешили продолжить свой путь под покровом ночи, пока красное огненное светило не начало выжигать силы отряда. Трэдис выскочила из палатки и с жадностью вдыхала остывший ночной воздух, наполняя им лёгкие, измученные за последние несколько часов тяжёлым, пропитанным запахом немытых тел, царившим в палатке, духом. Постояв немного с закрытыми глазами, девушка подняла голову вверх, рассматривая проплывающие по чёрному бархату высокого моря корабли мерцающих звёзд, искрящихся первородным светом, наблюдая за мерным сиянием межзвёздных проливов, застывших в одном положении под строгим бледным оком луны. Королевство богов? Или же нет? Может, это страна, куда уплыли эльфы, или же просто одинокие острова вселенной?

– Отомри, красавица! – услышала она голос Эстер, сидящей на коленях и собирающей свой рюкзак. – У тебя глаза светятся, как будто ты потопила в них все эти звёзды!

Трэдис улыбнулась.

– Хотела бы я туда попасть, – вновь устремив взгляд на небо, произнесла она.

Эстер фыркнула, и Трэй нахмурилась: такая реакция показалась ей странной. Но всадница больше не смотрела на неё и лишь, не поднимая головы, добавила:

– Может, ты уже пойдёшь собирать свои вещи?

Прозвучало довольно грубо, но Эстер, как никто другой, хотела быстрее добраться до цели. Возможно, она очень устала и мечтала вернуться домой? Как сказал ночью Уоллес, каждый из них отправился в этот поход не только из-за преданности своему командиру и любви к своему другу, но и по собственным причинам. Девушка отыскала глазами Джона. Она боялась, как бы всадник не начал жалеть о внезапном откровении с юной жрицей. Ощутив на себе взгляд, он поднял глаза, в которых как всегда невозможно было разобрать его чувств, и вновь отвернулся. Но этого короткого мига хватило, чтобы Трэдис поняла – в нём нет раздражения или сомнений, ничего, чтобы говорило о его возможном желании стереть всё сказанное из этой ночи. Девушка почувствовала себя спокойнее и вновь посмотрела на полотно ночи:

«Не шепчитесь звёзды,

Спит уже земля.

Ваши сказки-грёзы

Будят вновь меня…»

Эти слова всплыли из таких далёких, поддёрнутых дымкой воспоминаний, что девушка удивилась им. Эту песенку пел ей отец, раз или два на самом деле, когда он приходил к маленькой Трэдис, но она казалась такой родной и тёплой, что жрица почувствовала, будто снова была дома. Почему именно сейчас в ней проснулись эти отблески детства? «Впереди лишь тьма, значит свет нужно нести с собой» – эта фраза пролетела мимолётно, словно бы была подкинута в сознание девушки чьей-то чужой, но заботливой рукой. «Конечно, впереди тьма, – ответила жрица самой себе, – ведь мы направляемся в такое жуткое место!»

Весь день они шли, не произнося ни слова друг другу. И причиной этому были не только убийственная жара и накатывающая усталость, но и всё нарастающее напряжение, ознаменовавшее конец долгого пути. Лишь к вечеру вдали вместо бескрайнего жёлтого песка показалось чёрное пятно, очертания которого расплывались в трясущемся воздухе. Отряд на мгновение остановился, Джон и Эстер переглянулись. Запретный город! Ещё немного, и они достигнут его окраин. Идти стало легче, видя, как чёрные очертания расширяются, а значит приближаются. Солнце медленно садилось, когда отряд, наконец, подошёл к заброшенному месту. Они остановились. Город, если его можно так назвать, расположился в неглубокой низине, с годами опускаясь всё ниже, утопая под горячим песком. Длинный жёлтый язык пустыни вытянулся по главной и единственной дороге, словно Саварра хотела поскорее заглотить город целиком. Вдоль расположились домики из чёрного и красного дерева. Они были все похожи: многоярусные с изогнутыми крышами, будто кто-то пытается вывернуть их наизнанку, одинаковое расстояние друг от друга, одинаковые цвета. Различались строения лишь в мелочах: в узоре на двери, форме окна или ступени, древней надписи на забытом языке. Как жрица, Трэдис сразу признала в них храмы, хоть подобные и не встречала нигде. Отряд осторожно двинулся по направлению к самому большому и богато украшенному лепниной строению, возвышающемуся над городом. Трэй с опаской оглядывалась по сторонам, двери в некоторых храмах были сломаны и небрежно качались на одной петле, пустые глазницы бывших окон, казалось, наблюдали за чужаками, и девушке хотелось скрыться от черноты их взора. Юной жрице было не по себе. Всё здесь: каждая песчинка, занесённая ветром, каждый угрюмый храм, сам воздух и даже эта глубокая столетняя тишина были пропитаны страхом и тьмой. Трэдис тяжело дышалось, ей хотелось немедленно повернуть обратно, она замедлила шаг, а маленький Джорди, не переставая, жался к её ногам. Джон, шедший чуть впереди, повернулся к Трэй и, аккуратно взяв её за локоть, подвёл ближе к себе. «Не отходи от меня, ладно?» – мягко произнёс он, и девушка коротко кивнула. Отходить от всадника она точно не собиралась. Отряд остановился у подножия широкой лестницы, ведущей к главному строению.

– Почему здесь только… – неуверенно начала Трэдис.

– Только храмы? – закончил за неё Джон. – Запретный город был в своё время местом служителей Справедливости, так их называли, – почти шёпотом объяснил всадник, пока они поднимались наверх, – эти жрицы̀ пытались постичь границы правды и лжи, чтобы вознести справедливость над миром. К ним часто обращались за помощью не только простолюдины, но и древние короли. Вот те маленькие постройки – это храмы лжи, а тот, в который мы идём – храм Истины. Жрицы̀ были могущественными магами, Трэдис. Они могли прочесть все твои тайные страхи и сомнения, они вершили суд и казнили провинившихся, не зная ни пощады, ни милости. За любую ложь человек мог понести наказание. Их боялись и поэтому объявили им войну, обвинив в излишней жестокости. Говорят, никто не выжил. Это происходило в те времена, когда эльфы больше не смогли жить в нашем мире.