Силеста. Дар по крови.

Глава 2.

Ты прямо сияешь. Случилось что-то хорошее? — Не громким полушёпотом спросила Мелиса, опасливо поглядывая на занятую своим делом тучную кухарку.

— Просто хорошее настроение, — весело шепнула Силеста. Она бы даже напевала веселенькую песенку из своего мира, не понятную никому из этого, но на кухне не положено шуметь.

Что поделать, дисциплина в стенах церкви была жёсткая и разговоры во время работы не приветствовались. Мелиса в свои девять была смышлёная и очень любознательная девочка. Она одна из немногих, кто хорошо относился к Силесте и дружил с ней.

Стол, на котором они сейчас нарезали овощи был высокий для низкорослой Мелисы и ей приходилось поднимать локти, чтобы было удобней нарезать продукты и видеть нож, чтобы не порезаться. Немного понаблюдав эти мучения, Силеста выловила взглядом пустой ящик из под овощей и незаметно от бдительной кухарки перетянула к столу. Перевернув верх дном, коротко сказала:

— Становись, нечего корячится в неудобной позе.

Ребёнок смотрел на неё такими испуганными глазами, словно она осмелилась под носом жадной Матильды стащить жирный окорок. Вообще кухарка в церкви была вредной, склочной и явно не любила детей, наказывая за малейшую провинность. Да и вообще раздача подзатыльников и прикрикивания за неповоротливость и ошибки, были нормой воспитания этой эпохи. Дикие средние века. Не удивительно, что с таких детей вырастали жестокие и неуравновешенные взрослые. Но не ей судить.

— Не смотри так испуганно, она ничего не заметит, а тебе будет удобней, — мягко улыбнулась Силеста, помогая девочке забраться на импровизированный, деревянный помост. Та опасливо посмотрела в спину Матильде, бросила неуверенный взгляд на Силесту, но всё же снова взяла нож и продолжила работу, иногда бросая на кухарку взгляды.

— Ты прямо сама не своя. Не знаю, в тебе что-то явно изменилось. Ты стала смелее, — неуверенно сказала девочка, сканируя подругу взглядом, словно отыскивая в знакомых чертах чужака. Ох, милая девочка, знала бы ты насколько права.

— Ну, скоро тест. Сама знаешь, на кануне раскрытия дара маги меняются, — уверенно сказала Силеста, ловко орудуя ножом и нарезая морковку на ровный дольки. И снова недоверчивый взгляд, но потом вздохнув Мелиса всё таки отбросила попытки раскусить причину изменений в поведении подружки.

— Ты так ждёшь теста? Ты же вроде бы говорила, что какой бы не был результат, ты останешься в церкви и примешь постриг для услужения Богу.

У Силесты даже вырвался нервный смешок. Она и монашка. Это было бы даже забавно, вот только гнить в этой дыре, протирать колени в молитве и становится такой же бессердечной воспитательницей, как служители церкви, она точно не собиралась. Монашеская ряса ей не по вкусу.

Только вот прежняя Силеста была тихим, запуганным ребёнком. С самого детства из-за необычной внешности она подвергалась издевательствам и гонениям со стороны других детей. Даже монахини на неё смотрели с некой опаской и пренебрежением, хотя и старались особо не выделять её особенность.

Всё дело было в её необычных глазах. Ярко зелёных, с золотистыми прожилкам и вертикальным, узким зрачком. Такие глаза были только у зооморфоф, или как их еще называли зверолюдей, с южных земель. Только у них было больше звериных атрибутов – хвосты, клыки и кошачьи уши. Ещё и шерсть в некоторых местах. У Силесты, кроме удивительных глаз, всё остальное было вполне человеческим. Так что она была толи полукровкой, толи в её роду кто-то загулял с другой расой, вот и получился результат.

Полукровок же нигде не любили. Это было нечто диковинное. У разных рас, из-за разницы видов редко получалось потомство. Часто полукровки были изгоями. Словно кто-то может отвечать за факт своего рождения.

Не удивительно, что затюканая чужими оскорблениями девчонка не хотела покидать безопасные стены церкви. Ей словно специально вкладывали в голову то, что она безобразна и с её особенностью девочке ничего хорошего за стенами церкви не светит. Проклятые сектисты.

— Иногда нужно использовать свой шанс, чтобы познать нечто новое. В стенах церкви нет будущего, — Силеста взялась за лук и на её глаза навернулись слёзы. Черт, она терпеть не могла резать лук именно из-за его чертовой особенности щипать глаза.

— Возможно, ты и права, — Мелиса с жалостью посмотрела на подругу, ошибочно решив что задела её за живое.— Прости, я не хотела тебя расстраивать.

— Ничего, это из-за лука, — глаза нещадно щипало. Проклятье, она забыла смочить нож водой. Она так давно не готовила сама, что забыла такие простые вещи. Но всё же, её приносило какое-то извращёное удовольствие заниматься обычными мирскими делами. В прошлом она уже лет десять не делала ничего по дому сама. Для этого был штат слуг, а она утопала в бизнесе и богатой реальности, где всегда находилось нечто более важное, чем ведение быта.

Это хороший опыт, он останется хорошим воспоминанием в её памяти. К тому же когда ещё выпадет шанс почувствовать себя снова юной и полной сил?

Эти несколько дней, которые оставались до теста, она старалась избегать двух шалопаев, которые явно точили на неё зуб. В месте, где были монашки или кто-то из взрослых служащих церкви, подростки не решались к ней цепляться, боясь получить по шее. Этим она и пользовалась, постоянно крутилась рядом с кем-то, стараясь не оставаться одной. Нет, она их не боялась, но не хотела конфликтов, учитывая, что ей скоро можно будет покинуть это место.

Если она тут надолго бы застряла, тогда был бы смысл отстаивать свою неприкосновенность и подстраивать неустойчивую психику подростков под себя, закреплять за собой лидерство. А так она выбрала выжидательную, нейтральную позицию.

Но её как-то послали выстирать бельё в ледяной речке, вручив тяжелую корзину и грубое, плохо пахнущее мыло. Силеста поморщила нос, не приятная работёнка. Мало того, что полоскать и отбивать камнями вещи предстояло в холодной водичке, так ещё нужно было быть внимательным, чтобы не свалиться в воду с неудобного уступа. А если бельё уплывёт, так совсем проблем не оберёшься. Но возникать и возмущаться не было смысла, здесь она на самом низком положении и приходилось терпеть. Оставалось только молится, чтобы у аристократа не случиться диарея или другие неотложные дела и он явился в церковь в назначенный срок, иначе она устроит тут настоящий бунт.