Сильнее ста рентген (обновленная версия)

Глава 6

21.04.1986 г.

«Я всегда думала, что моя жизнь станет сказкой. Потому что сейчас я была в самом эпицентре волшебства. Костина мама заботливо угостила нас своими фирменными булочками и убежала по делам к соседке. Костя рассказывал о своих приключениях в деревне, а я перебирала его волосы, которые щекотал легкий ветер с балкона. Зойка сидела в ногах Артема, пыталась повторить литературу на завтра, но у нее это совсем не получалось. Артем постоянно отбирал у нее тетрадку со словами «Много учиться вредно!». Было только восемь вечера, мы не собирались рано расходится, но нужно было уважать Анну Геннадьевну, которая должна была вернуться с минуты на минуту.

Мы и так часто зависали здесь, проводя весенние вечера так: с гитарой, историями и вкуснейшим чаем. Для меня не существовало другого мира – для меня был только этот, с Костей.

Возвращалась я домой одна. Это был тот самый момент, когда тебе хочется немного побыть с собой. Вспыхнули вечерние фонари и город погрузился в мягкие сумерки. Такое время мне было особенно близко – наблюдая за засыпающим городом, мне казалось, что я вижу какое-то таинство, недоступное обычным людям.

Зайдя в подъезд, я стала подниматься на свой этаж, но заметила сидящую на ступеньках мужскую фигуру. Я нащупала маленький баллончик лака в сумке и медленно стала подходить ближе. Мужчина спал, прислонившись к стенке и держал в руках тлевший окурок сигареты. Но тут на этаже ниже открылась дверь, и он дернулся, начав изучать меня взглядом. Как только он поднес зажигалку и дернул колесико, я поняла, что это тот парень, на которого я наткнулась утром. Сейчас его белесые волосы еще больше растрепались, а на лице сияла уставшая улыбка.

– Ну что, Золушка, от принца убегала?

Я совершенно растерялась, оступилась и полетела бы с лестницы, но незнакомец успел подхватить меня. Секунд десять я смотрела на его руки, сцепленные у меня на талии, а потом резко отпрянула.

– С-спасибо, – я несколько раз нервно дернула платье вниз.

– Да было бы за что. Арсений, – он протянул руку для рукопожатия. У него были длинные пальцы, я бы сказала, что он играет на пианино, и довольно широкая ладонь. А на мизинце у него было деревянное кольцо.

Неуверенно пожав руку и назвав свое имя, я отошла на пару шагов назад. Он был высоким, по сравнению со мной так он вообще доставал до потолка, но несмотря на это, от него шло какое-то невозмутимое спокойствие.

– В общем да, спасибо, что помог, но мне пора уже идти.

– Ты точно не ушиблась? – его глаза устремились в мои и без зазрения пытались найти ответы на свои вопросы. Мое состояние в тот момент было слишком неопределенным.

– Нет, в порядке. Может ногу немного потянула, но это не страшно. А у тебя, ммм, точно все хорошо? Ты вроде на ступеньках сидел…

– Да так, мелкие ссоры. Ничего нового, в принципе. Ты с какого этажа?

– С четвертого.

– Пойдем, мне на пятый, – Арсений поднял с лестницы рюкзак и отряхнул его.

Я медленно пошла за ним. Черт его знает, откуда во мне взялось это волнение, но мой мозг посылал сигналы к месту на талии, где были его руки, и там начинало покалывать. Мне это ох как не нравилось.

– Сорок шестая квартира?

Не успела я кивнуть, как он нажал на звонок. Через минуту в проеме показалась голова мамы.

– Янка, почему так долго? Я же тебе говорила прийти к… А этот молодой человек кто?

– Мам, это Арсений, – он кивнул головой в знак приветствия, – наш сосед с пятого. Тут на лестнице темно очень, я чуть не упала, но меня успели спасти, вот.

– Сколько раз я говорила Ивановичу лампочку вкрутить, а он хоть бы сделал что. Никудышный у нас электрик, что поделать. Арсений, заходите на чай, – мама тепло улыбнулась.

– Нет, спасибо большое, мне уже тоже домой надо. Я обязательно зайду в другой раз, хорошо? – и снова эта улыбочка. Готова поспорить, он растопил ей не одно сердце. – До свидания! Пока, Яна.

Он поправил рюкзак и скрылся на лестнице. И только тогда мое сердце вновь восстановило прежний ритм».

Яна закрыла дневник и положила его на самую высокую полку. Бумага стерпит. Стерпит все чувства, проблемы, опасения. Стерпит боль, любовь и ненависть. Ей можно доверить тот самый величайший секрет, который будет бережно хранится неровным почерком.

Она вспомнила, что обещала Валентине Григорьевне зайти на чай. Расстраивать женщину не хотелось: племянник из Львова давно не навещал ее, и Яна часто наблюдала одинокие и медленные походы в магазин.

Валентина Григорьевна расставляла приборы и ждала гостей. В ее жизни сейчас даже один гость был самый желанный. А уж тем более соседская дочка. Она уже вынимала курицу из духовки, когда в дверь позвонили.

– Яночка, милая, проходи! – вытирая руки о фартук, Валентина Григорьевна радушно отступила, пропуская Яну в квартиру.

– Здравствуйте, Валентиночка Григорьевна! Я вам не очень помешаю?

– Да нет, что ты! Я уж тебя заждалась. Надеюсь, ты покушаешь со мной, составишь, так сказать, компанию одинокой старушке?

– Ой, да неудобно как-то, – Яна было замялась, но потом желание перекусить вкусненьким (она знала, как изумительно готовит Валентина Григорьевна) пересилило, и она согласилась, – хотя, раз вы так просите…

– Конечно-конечно, очень прошу, – заулыбалась растроганная Валентина Григорьевна, – я уж и приготовила все! Только вот сейчас салат доделаю, и будем кушать! А ты пока, милая, в гостиной посиди, полистай на чего-нибудь на журнальном столике.

Яна разулась и прошла в самую большую и единственную жилую в квартире комнату. Это помещение выглядело также уныло, как и вся квартира пожилой пенсионерки – интерьер был весьма обычным, скромным и перегруженным совсем не старинными, а именно старыми вещами, создававшими ощущение захламлённости и запустения.