Сильнее ста рентген (обновленная версия)

Часть 2. Глава 1

10.05.1986 г.

Лес шумел. Ветер со свистом проносился над деревьями, лавируя и закручивая спирали, штурмовал тонкие ветки берез, осин и даже старые сучья вековых дубов. Ветки хлестали друг друга, цепляясь и разрывая молодые, только появившиеся листья. А временами он так завывал, будто самая большая рана стала снова кровоточить и терпеть эту боль стало просто невозможно. Птицы спрятались в свои гнезда в ожидании дождя, а лесные обитатели сидели в своих укрытиях, боясь шелохнуться. Наконец, молния блеснула среди туч яркой стрелой, и долгий раскат грома потряс небо. Природа устала сдерживать слезы и из массивных туч медленно, а потом стремительно ускоряясь, стали ударяться о землю теплые капли весеннего дождя.

– Мам, ну где папа ходит? Мы сегодня есть будем в конце концов? – Яна сидела у окна, и, глядя на ненастную погоду, скучала.

– Янка, ну потерпи! Сейчас бабушка доделает драники и сядем, а папа, как придет – присоединится, – Ира тоже глянула в окно, высматривая мужа. На душе у неё было тревожно.

– А это деруны по-нашему? – Яна шутливо улыбнулась.

– Да, – бросила Ира дочке и поспешила к двери, за которой уже слышались шорохи и шаги приближающегося человека.

В это время Вера Николаевна выключила плиту и позвала всех к столу. Ужинали молча, и только гром за окном нарушал эту смиренную тишину спокойной семейной трапезы. Все ждали, когда Олег, как глава семьи, начнет говорить. Наконец, доев последний аппетитный драник и промокнув губы салфеткой, он начал:

– Ну что, мои дорогие, можете меня поздравить – я нашёл работу! – радостно сообщил он, и женщины улыбнулись, облегченно вздохнув. – Да, приняли, как ни странно. На следующей неделе уже приступаю к работе. Ир, ты же помнишь институт имени Сухого?

– Ну как же не помнить место знакомства с будущим мужем! – Ирина смущенно улыбнулась и принялась потихоньку собирать посуду.

– Именно он! И представляешь, им нужен лаборант! Правда, в отделе кадров, когда узнали, что я из Припяти, слегка отшатнулись. Но их можно понять, радиация не шутка ведь…– Олег на минуту замолчал, задумавшись, но потом, спохватившись, продолжил. – Что касается Янки, тут всё оказалось сложнее. Как объяснила мне ваша знакомая, Вера Николаевна, в самом конце года ни в одну школу Гомеля её уже, к сожалению, не примут. Классы все укомплектованы под завязку, да и выпускные экзамены на носу. Так что, придется тебе, Янка, потерпеть – ну, потеряешь годик, это же не смертельно! Зато к вступительным подготовишься основательно, столько времени еще впереди! – Олег как–то невесело улыбнулся и поднялся из-за стола.

Яну услышанное, конечно, не обрадовало, но и огорчаться она сильно не стала: в конце концов, будет время спокойно во всем разобраться. А что до института, то она все равно планировала из Припяти приехать в Гомель, чтобы поступить на подготовительные, а это, как ни крути, весь год. Может, теперь и подготовительные не понадобятся, ведь у нее и так целый год с лишним в запасе!

Прошло две недели, как они приехали из зараженной Припяти в Гомель к бабушке Вере. Из небольшого, но все-таки города, они перебрались в уютный домик в достаточно большой деревне недалеко от Гомеля, который как нельзя лучше подходил для жилья в теплый период. Решили так: пока все не устроится, они поживут здесь. Вера Николаевна взяла небольшой отпуск, чтобы помочь освоится за чертой города.

Вера Николаевна жила одна. Со своим мужем, Федором Станиславовичем, она развелась несколько лет назад, и теперь была полноправной владелицей квартиры в Гомеле и небольшого участка в Сосновке. Работая главным бухгалтером на крупном предприятии, она практически ни в чем себе не отказывала и очень ценила свою независимость.

Как оказалось, именно Олег позвонил Вере Николаевне с просьбой пожить какое-то время. Ирина не общалась близко с мамой девятнадцать лет, после ссоры, которая окончательно разбила и так не прочные отношения матери и дочери.

Конечно, в душе Вера Николаевна скучала по детям, внучке, но не решалась сделать первый шаг к примирению и все ждала слов прощения от дочки. Да, были открытки и письма, но они были черствыми и сухими, жесткими, как лист бумаги и картон, на которых были написаны. В них всегда было всего пару скупых строк: живы, здоровы, чего и Вам желаем.

Сейчас Ирина держалась с матерью также. Олег с Янкой пытались разрядить обстановку, но в комнате, когда все собирались вместе, все еще было напряженно.

Вера Николаевна приняла детей сразу, без колебаний. Пусть Ирина в свое время и отгородилась от нее, но Олег всегда поддерживал связь и привозил внучку повидаться. Радиация… О ней Вера Николаевна мало что знала, и даже после объяснений зятя не поменяла своего решения, перевезла семью за город.

Спать в новой, хотя и очень уютной, но все же чужой кровати в бабушкином доме для Яны было до сих пор непривычно. Но тихий шум леса, завораживающая стрекотня светлячков и мягкий свет полного месяца быстро убаюкали девушку. Хотя суровая реальность добралась и до мира грез: во сне был Костя – весь бледный, в сыпи, без волос и, как ей казалось, кричащий о помощи, хотя это был лишь сдавленный хрип.

Яна вскочила с кровати в холодном поту. Расправившись, она начала массировать грохочущие болью виски, пытаясь отогнать мысли о только что приснившемся кошмаре. Снова засыпать она боялась, ведь кошмар мог повториться, а она понимала, что второй раз такого испытания не перенесет.

Стены дома умело прятали то, что слышали. Им удавалось хранить в тайне сотни тысяч произнесенных слов и звуков, раздающихся извне. Вот и сейчас они покорно впитывали в себя разговор, который происходил в соседней комнате.

– Олег, ты уверен, что здесь безопасное место?

– Нет, Ира, не уверен, и ты это прекрасно знаешь. Но мы не можем пока себе позволить уехать куда-то дальше, ты же понимаешь. Хотя я целиком осознаю, что ставлю ваше с дочкой здоровье под угрозу. Не знаю, что делать дальше… Но, в любом случае, нужно сначала заработать денег, хотя бы немного, на первое время, чтобы переехать в Минск и снять какое-нибудь, пусть и самое дешёвое, жилье.