Сильнее ста рентген (обновленная версия)

Глава 4

13.05.1986 г.

Очередное майское утро встретило ярким солнцем, которое то и дело играло со стеклами. Яна приоткрыла глаза и сразу же зажмурилась. Вставать не хотелось. Все тело казалось мягким и безвольным, как тряпка, а внутри была только опустошенность. Она понимала, что скоро потеряет папу и останется без отцовской поддержки. Плакать уже совсем не хотелось. Все слезы она оставила там, в темном больничном коридоре, где пахло лекарствами и смертью. А что слезы? Это лишь соленые капли, которые дают человеку ощущения, что там, внутри него что-то сломалось. Сломалось и, скорее всего, никогда не восстановится обратно.

Смерть… Что она знала о ней? Она, глупая семнадцатилетняя девчонка, которая еще вчера была самой счастливой на свете. А сейчас внутри нее горел огонь, который сжигал ее по частям, прокладывая дорогу из угольков к самому мозгу, шепча самые гадкие слова. Руки не слушались, хотя так хотелось взять горсть таблеток, закинуть их в рот, или найти лезвие и сделать надрез на руке. Самое страшное было то, что Яна не знала, как должно быть. Как правильно. Внутри был хаос из восприятий и чувств, абсолютно сбивавший с толку.

Яна очень нехотя, как бы машинально, поднялась с кровати. Её встретила тишиной пустой дом: бабушка, спозаранку приготовив завтрак, уехала на работу в Гомель, мама осталась ночевать в больнице. Натянув джинсы и старую растянутую майку, Яна взяла рюкзак и медленно побрела в магазин. Маленькое приземистое здание очень смутно напоминало место, где торгуют товарами. Все жители деревни ездили в Гомель, где закупались на неделю, а потом возвращались сюда. Поэтому местный магазин совсем не пестрел разнообразием и не мог порадовать покупателя широким ассортиментом: крупы, молочка, напитки, табачные изделия да небольшой выбор сладостей.

– Одну «Столичных», пожалуйста, – Яна протянула сорок копеек продавщице, и та, косо посмотрев на девушку, сначала помедлила, но потом все же лениво взяла с полки пачку сигарет и положила на прилавок.

Яна вышла из магазина и направилась в сторону знакомой поляны. Она давно заприметила это местечко, которое было скрыто от глаз дачников, часто желающих просто устроить удачный пикник, не думая о последствиях.

С этой маленькой полянки на окраине леса открывался шикарный вид на всю деревню, и в особенности на дом Арсения, который выделялся своей формой и размером от остальных.

Она кинула рюкзак на траву и, прикурив сигарету, медленно присела на ткань. Ей не хотелось сейчас идти в опустевший дом. Бабушка после отпуска в работе погрязнет, хоть и обещала взять по возможности отгулы, но это ещё когда будет, мама – пока в больнице. Яна тоже собиралась ехать в больницу ближе к вечеру. А сейчас все равно делать нечего.

Внутри на какое-то время стало тихо. Даже спокойно. Океан перестал биться волнами о сердце и у нее было несколько часов до встречи с папой, чтобы глотнуть воздуха. Боковым зрением Яна заприметила движение возле участка Арсения. Незнакомая девушка притянула парня за ворот рубашки к себе, а тот не смог её оттолкнуть.

Яна с трудом узнала в парне Арсения, и ей стало еще больнее. Почему-то она подумала, что всё, обещания и слова превратились в пепел. Почему-то на ум приходили только мысли, что все кончилось, даже не успев начаться.

Через час старая электричка уже мчала ее к областной больнице Гомеля.

– Женщина, я вам объясняю, здесь небезопасно находиться! – пожилая медсестра в белом халате и с респиратором в руках стояла, выпятив грудь перед изнеможённой женщиной.

– Вы издеваетесь?! У меня здесь муж умирает, а вы мне о какой-то безопасности говорите! Пустите меня к нему, мне нужно его видеть, я всю ночь просидела в кабинете главврача, не сомкнула глаз! – Ирина рыдала и пыталась протиснуться в палату, откуда только что вышла медсестра.

– Ну поймите, в нём сейчас очень много радиоактивных частиц, которые передадутся вам! У вас дочка есть, вы можете оставить ее круглой сиротой!

– Я и так наполовину сирота почти, – услышала позади себя Ира и, оглянувшись, увидела в конце коридора Яну.

– Доченька, немедленно поезжай домой! Я одна тут побуду! Ты же слышала, что сказала медсестра! – женщина всячески уговаривала дочь, однако в ответ получила лишь холодный взгляд огромных глаз.

– Мама, я не буду слушать тебя в такой ситуации. Я хочу попрощаться с папой, – эти тихие, но так ясно и четко прозвучавшие слова были не похожи на слова маленькой Яны.

Пара секунд – и Яна ловко обогнула грузную медсестру и ворвалась в палату, закрыв ее на задвижку изнутри. Рядом с дверью находился стол, где помимо прочих медицинских инструментов, валялся респиратор. Яна посчитала нужным одеть его, хотя в глубине души сомневалась, что эта вещица способна ее защитить.

Помещение представляло собой квадрат с блекло зелеными стенами и унылым серым потолком. Кушетка была накрыта несколькими слоями полиэтиленовой пленки. Такая же пленка висела на крючках вокруг нее, толстым слоем закрывая бесчисленные трубки и провода и образуя плотную штору.

Девушка аккуратно отодвинула её и увидела то, что будет сниться ей в кошмарах каждую ночь, от чего она будет в истерике просыпаться и плакать, безостановочно содрогаясь всем телом.

Это был не ее папа. Это были не те черные взлохмаченные волосы, не те выразительные синие глаза, не то лицо с улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки. Перед ней лежал человек, который лишь в отдельных деталях, мельчайших деталях, походил на её отца.

Волос не было вообще – темными спутанными клочьями они были разбросаны на желтой подушке. Лицо с закрытыми глазами и впавшими глазницами, всё в красных пятнах, которые кое-где уже преобразовались в черные, выглядело неестественно и устрашающе. Кожа на шее и груди была покрыта мелкими рубцами и волдырями, грудная клетка еле-еле вздымалась и опускалась. От шее к рукам, а дальше к противно пикающему аппарату, вели сплетенные провода.

Пик, пик, пик… Это монотонное пиканье прочно засядет в ее памяти на годы, сохранив свой навязчивый ритм и непрерывность.