Сильнее ста рентген (обновленная версия)

Эпилог

– Михаил Евгеньевич, она пришла в себя! – медсестра суетилась под недоумевающим взглядом Яны.

– Девушка, как вы себя чувствуете? – над ней склонился мужчина с проседью в волосах и яркими зелеными глазами.

– Н-нормально, только голова кружится немного, – Яна попыталась встать, но доктор одернул ее.

– Лежи, тебе нельзя пока вставать, еще рано.

Медсестра выскочила, а в палату залетели Ирина с Павлом. У женщины в глазах стояли слезы. Сколько бы они ни держались, но пару капель все равно скатились по щекам и приземлились на белый халат.

– Доченька, прости меня, – Ирина аккуратно села на край кровати и взяла дочку за руку. – Прости, что так озаботилась другими проблемами и перестала замечать свою семью. Милая, я постараюсь чаще быть с тобой. – Она поцеловала Яну в лоб и замерла, ожидая ответа. Та приподнялась на одном локте и посмотрела на маму.

– Ты тоже меня прости, мамочка. Я погорячилась и не смогла понять, насколько тебе тяжело без папы. Но знаешь, мне тут один человек сказал очень важные слова, и теперь… Теперь я знаю, что важнее вас с бабушкой у меня никого нет. Давай мириться, – Яна приподнялась и прижалась лицом к маминой руке.

Потом, повернула голову и, увидев стоящего у дверей человека, сказала:

– Извините меня, Павел Александрович, я действительно была неправа.

– Ничего, Янка, я же понимаю, что не был образцовым дядей. Ты главное сейчас поправляйся, а потом обязательно обо всем поговорим, – улыбка мужчины сверкнула и растворилась в лучах играющего из окна солнца.

Буквально через полчаса в палату постучали, и в проеме показалась светлая голова. Яна тут же улыбнулась и смущенно отвела взгляд в сторону. Ее смутил огромный букет васильков, который красовался в руках Арсения. Парень подошел к кушетке, стоящей рядом, положил букет, и аккуратно присел к Яне.

– Ну как ты? – он осторожно взял ее за руку и легонько сжал.

– По-моему гораздо лучше. Хотя глупо, конечно, получилось…

– Почему?

– Подвела маму, заставила всех переживать… А по сути из-за ерунды какой-то. Знаешь, я ведь никогда не думала, что стоять рядом со смертью можно только не дыша. Я никогда бы не поняла, что сгоревшие в ту страшную ночь деньги ни за что не окупят потерянные жизни. И лишь увидев во сне папу, я осознала, насколько была еще глупа, – Яна вздохнула и натянула одеяло повыше.

– Ян, ты говоришь правильные вещи, но загоняться тоже не стоит. Сейчас самое важное – не упустить этот шанс, который нам дан, – он придвинулся ближе, опустил взгляд и провел большим пальцем по маленькой ладошке. – Янка, ты не представляешь, как долго я терзал себя сомнениями, которые оказались совершенно пустыми. Я не знал, как правильно это сказать и не станет ли это ошибкой… В общем, понимаешь… Я люблю тебя.

После этих слов Арсений поднял голову и увидел в ее глазах слезы. Их упрямо стирали с лица, но они всё равно предательски катились градом. Яна понимала, что эти слезы совсем-совсем другие, нежели те, что засохли на её щеках несколько месяцев назад. Они от счастья, которое сейчас находилось у нее внутри.

– Ну вот, я опять плачу, да что же это такое! – Яна рассмеялась и крепче сжала руку Арсения. – Я тоже тебя люблю, Сень. Наверное, даже чуточку больше, чем ты…

В палате повисла тишина. Но они оба знали, что их молчаливый контакт важнее сейчас любых слов.

К ней должен был зайти еще один человек, но медсестра не хотела пускать его, так как приемные часы закончились. Поэтому Костя пришел к ней на следующий день.

– Привет.

– Привет, Кость.

– Тебе уже лучше?

– Уже намного лучше. Почему ты не уехал?

– Я хотел поговорить. Знаешь, пока тебя не было тут, мы с Арсением немного поспорили… В общем я понял, что у вас с ним все отлично. Я долго не мог принять это – все-таки за год мы стали близкими людьми. Но насильно держать я тоже не буду. Поэтому, чтобы мне было спокойно, просто ответь: ты счастлива?

– Да, Кость, я безмерно счастлива… Счастлива, потому что у меня есть такой заботливый друг, как ты. – Яна увидела на лице Кости улыбку, которая немного сверкнула грустью. – Ты не знаешь случайно, что с Зоей?

Лицо парня тут же изменилось, он опустил голову и сложил руки в замок.

– Ян, как тебе сказать… Нету больше Зои. Умерла через десять дней после аварии. Она на мост тогда побежала двадцать шестого, я из окна видел. После нашей встречи с тобой днем я пошел навестить ее, но родители сказали, что Зоя отошла в больницу, голова кружилась сильно и мутило. Я тогда сразу побежал в МСЧ-126, слышал, туда обращались многие в этот день. Зоя сидела в фойе и прижимала к носу платок, который уже пропитывался красным. Я просидел с ней пару часов, потом ее приняли и меня отправили домой.

Яна понимала, что слезы сейчас просто закончились. Внутри снова образовалась тягучая пустота.

– А Артем? – ее голос был хриплым и еле слышным.

– Я с ним созванивался сразу после аварии, они тогда же у бабушки гостили. Черт знает почему, но я не сказал ему о Зое. О том, что она в больнице. Его папа знал, что случилось на станции, и они уже планировали уезжать в Москву. Я заверил, что с Зоей все хорошо, и если все правда, то нас эвакуируют. А потом сменился номер, и я больше ничего о нем не знаю. – Было видно, что Косте тяжело дался этот разговор. – Я не хотел, чтобы он испытал боль, которую я сейчас причинил тебе. Это было бы слишком жестоко. Учитывая, что Артем мне в конце марта говорил, что хочет после восемнадцати сделать Зое предложение.

Боль долго не унималась в сердце Яны. Боль за родную Припять, боль за близкую подругу, боль за папу и за себя саму. Она понимала, что только вера и то, что здесь ее ждала семья и Костя, вытащили ее с того света. Она попросила маму принести ей в палату ее дневник, где когда-то новая бабочка уже немного истрепалась, а блестки потемнели. Яна вздохнула и взяла ручку.

« Наверное, я бы так и не решилась описать события той ночи, которая полностью поменяла мою жизнь, уничтожила не только родной город. Но и мои планы, мечты, надежды. Много раз я брала ручку, садилась за этот старый стол, но она тут же падала из моих трясущихся рук. Я до сих пор закрываю глаза и сквозь темноту вижу ее глаза – такие испуганные, но все же полные интереса и любопытства. Каждый раз я пытаюсь забыть эти кошмары, беспокоящие меня ночами, но это сложнее, чем может показаться. Зоя всегда относилась к неизвестному очень пренебрежительно. Ее не пугали ни плохие новости, ни аварии, ни болезни. Я запомнила ее такой: вечно улыбающейся, с этими глубокими ямочками на щеках, задорным и заливистым смехом, с изумрудными глазами и горящим в них огоньком. Мы могли прогулять последний урок во вторник (это была ненавистная нам математика) и пойти в кафе, где она неизменно брала яблочный сок и сахарный крендель. И всегда было удивительно: как же ей не надоедает есть одно и то же все время? Она отвечала так: «Зачем мне брать что-то другое, если я четко уверена в этом?». Жаль в ту ночь твоя уверенность подвела тебя.