Сильнее ста рентген (старая версия)

Часть 2. Глава 1.

10.05.1986 г.

Лес шумел. Ветер со свистом проносился над деревьями, лавируя и закручивая спирали, штурмовал тонкие ветки берез, осин и даже старые сучья вековых дубов. Ветки хлестали друг друга, цепляясь и разрывая молодые, только появившиеся листья. А временами он так завывал, будто оплакивал смерть близкого человека. Птицы спрятались в свои гнезда в ожидании дождя, а лесные обитатели сидели в своих укрытиях, боясь шелохнуться. Наконец молния блеснула среди туч яркой стрелой, и долгий раскат грома потряс небо. Мать-природа сегодня брала свое. На травинку упала первая капля. Кап, кап, кап – небо заплакало слезами цезия и стронция…
– Мам, ну где папа ходит? Мы сегодня есть будем в конце концов? – Яна сидела у окна, и, глядя на ненастную погоду, скучала.
– Янка, ну потерпи! Сейчас бабушка доделает драники и сядем, а папа, как придет – присоединится, – Ира тоже глянула в окно, высматривая мужа. На душе у неё было тревожно.
– Это что, деруны, что ли? – кинула Яна маме, улыбнувшись.
– Да, – бросила Ира дочке и поспешила к двери, за которой уже слышались шорохи и шаги приближающегося человека.
В это время Вера Николаевна выключила плиту и позвала всех к столу.
Ужинали молча, и только гром за окном нарушал эту смиренную тишину спокойной семейной трапезы. Все ждали, когда Олег – как глава семьи – начнет говорить. Наконец, доев последний аппетитный драник и промокнув губы салфеткой, он наконец начал:
– Ну что, мои дорогие, можете меня поздравить – я нашёл работу! – радостно сообщил он, и женщины улыбнулись, облегченно вздохнув.
– Да, приняли, как ни странно. На следующей неделе уже приступаю к работе. Ир, ты же помнишь институт имени Сухого?
– Ну как же не помнить место знакомства с будущим мужем! – Ирина смущенно улыбнулась и, слушая мужа, принялась потихоньку собирать посуду.
– Именно он! И представляешь, им нужен лаборант! Правда, в отделе кадров, когда узнали, что я из Припяти, слегка отшатнулись. Но их можно понять, радиация не шутка ведь…– Олег на минуту замолчал, задумавшись, но потом, спохватившись, продолжил, – что касается Янки, тут всё оказалось сложнее. Как объяснила мне ваша знакомая, Вера Николаевна, в самом конце года ни в одну школу Гомеля её уже, к сожалению, не примут. Классы все укомплектованы под завязку, да и выпускные экзамены на носу. Так что, придется тебе, Янка, потерпеть – ну, потеряешь годик, это же не смертельно!Зато к вступительным подготовишься основательно, столько времени еще впереди! – Олег как-то невесело улыбнулся и поднялся из-за стола. Яну услышанное, конечно, не обрадовало, но и огорчаться она сильно не стала: в конце концов, будет время спокойно во всем разобраться. А что до института, то она все равно планировала из Припяти приехать в Гомель, чтобы поступить на подготовительные, а это, как ни крути, весь год.
Может, теперь и подготовительные не понадобятся, ведь у нее и так целый год с лишним в запасе! Так она размышляла, отмывая после ужина тарелки в тесной бабулиной кухне.
Вот уже целых две недели, как Гриневские обитали у бабушки Веры. Из небольшого, но все-таки города, они перебрались в уютный домик в достаточно большой деревне недалеко от Гомеля, который как нельзя лучше подходил для жилья в теплый период. Решили так: пока все не устроится, они поживут здесь. Бабушка как раз взяла часть отпуска за свой счет, и это время готова была посвятить своим близким.
Вера Николаевна жила одна. Со своим мужем, Федором Станиславовичем, она развелась несколько лет назад, и теперь была полноправной владелицей квартиры в Гомеле и небольшого участка в Сосновке. Работая главным бухгалтером на крупном предприятии, она практически ни в чем себе не отказывала и очень ценила свою независимость.
Так получилось, что десять лет назад мать с дочерью серьезно поссорились, и до этого момента практически не общались. Тогда неосторожные слова, брошенные родной кровинкой, сделали свое дело, и даже миролюбивый и покладистый зять не смог примирить двух гордых и своенравных женщин.
Конечно, в душе Вера Николаевна скучала по детям, внучке, но не решалась сделать первый шаг к примирению и все ждала слов прощения от дочки. Да, были открытки и письма, но они были черствыми и сухими, жесткими, как лист бумаги и картон, на которых были написаны. В них
всегда было всего пару скупых строк: живы, здоровы, чего и Вам желаем.
Но сейчас все изменилось. И когда дочь через столько лет вдруг попросила мать о помощи, женщина, не раздумывая, пригласила их к себе. И непросто в гости, а насовсем: живите, дети, сколько хотите. Возможно, обратись Гриневские к знакомым, то те просто помахали бы руками и сказали жесткое «нет». Но это был самый родной человек, которого не пугала радиация и прочие глупости. Спать в новой, хотя и очень уютной, но все же чужой кровати в бабушкином доме для Яны было до сих пор непривычно. Но тихий шум леса, завораживающая стрекотня светлячков и мягкий свет полного месяца быстро убаюкали девушку. Хотя суровая реальность добралась и до мира грез: во сне был Костя – весь бледный, в сыпи, без волос и, как ей казалось, кричащий о помощи, хотя это был лишь сдавленный хрип.
Яна вскочила с кровати в холодном поту. Расправившись, она начала массировать грохочущие болью виски, пытаясь отогнать мысли о только что приснившемся кошмаре. Снова засыпать она боялась, ведь кошмар мог повториться, а она понимала, что второй раз такого испытания не перенесет.
Стены дома умело прятали то, что слышали. Им удавалось хранить в тайне сотни тысяч произнесенных слов и звуков, раздающихся извне. Вот и сейчас они покорно впитывали в себя разговор, который происходил в соседней комнате.
– Олег, ты уверен, что здесь безопасное место?
– Нет, Ира, не уверен, и ты это прекрасно знаешь. Но мы не можем пока себе позволить уехать куда-то дальше, ты же понимаешь. Хотя я целиком осознаю, что ставлю ваше с дочкой здоровье под угрозу. Не знаю, что делать дальше… Но в любом случае, нужно сначала заработать денег, хотя бы немного, на первое время, чтобы переехать в Минск и снять какое-нибудь, пусть и самое дешёвое, жилье.
– Да, это понятно, конечно… А как ты себя сегодня чувствуешь? Голова не кружится? Может все-таки съездим в больницу?
– Нет, сегодня только кровь из носа шла. Ну, ничего, пройдет, – Олег отвел взгляд и замолчал. Он не хотел говорить жене о страшном диагнозе, название которого давно знал и сам, без врачей.