Сильнее ста рентген (старая версия)

Глава 3

– Ты всё сказал? – выслушавшая и ни разу не перебившая парня Яна 
теперь пристально смотрела ему в глаза. 
– Да, вроде. 
– Теперь скажу я. То, что я кажусь такой милой и беззаботной семнадцатилетней девочкой-паинькой еще не значит, что я такая и есть. Ты обо мне мало что знаешь, да и я тоже до сегодняшнего дня тебя практически не знала. Так что не принимай решения за меня, мне не пять лет… Да, я не успела в своей жизни попробовать столько всего, но и у меня были трудные времена. Когда мне было всего пару месяцев, мама серьезно заболела и лежала долго в больнице с воспалением, а я была под присмотром медсестер из детского дома. Потом, когда я была еще совсем маленькая, мы шли с папой вечером из магазина, и увидели, как за домом сильно избивают человека. Я испугалась, а папа быстро схватил меня на руки и побежал домой. Но тот случай навсегда запечатлелся в моей памяти и видно серьезно 
подействовал на детскую психику. После этого у меня иногда случались истерики. Я могла запереться в комнате и никого туда не впускать. Или просто лежать несколько часов, не разговаривая. Сейчас это уже прошло, но я до сих пор не могу понять, что со мной было. Может психическое расстройство какое… 
Яна на минуту затихла, а потом, набрав воздуха, продолжила: 
– Еще я как-то попробовала покурить. Период тогда был такой, сложный, с родителями ссорилась постоянно. И знаешь, сигареты вдруг как-то вошли в привычку. Конечно, я все тщательно скрывала, и никто не догадывался. Но потом я познакомилась с Костей, и только он смог меня остановить, уговорив бросить. Конечно, было сложно так сразу избавиться от этой ужасной привычки, но что не сделаешь ради любимого человека! – Яна впервые за все время этого пылкого монолога улыбнулась. 
Арсений пристально смотрел на неё, не отрывая взгляда ни на секунду. Его лицо не выражало никаких эмоций, и Яну это просто взбесило: 
– Не смотри на меня так! Сегодня я уже могу с уверенностью сказать, что не люблю Костю. Я испытывала к нему скорее чувство симпатии, нежели любви, я только сейчас это поняла. А к тебе я чувствую нечто определенно большее… Да и в конце концов, мы все со своими странностями и не всегда хорошими наклонностями! И даже из-за твоего жуткого, как ты считаешь,характера я не собираюсь от тебя отказываться. Я приму тебя таким, какой ты есть, – девушка подсела ближе к парню и обвила своими маленькими ручками его шею. 
– Какая ты все-таки малая еще, – только сейчас Арсений улыбнулся и уткнулся носом в ее волосы. 
– Ну значит маленькая! Верю в любовь и прочие ванильные штучки! А ты уже взрослый, но несешь всякую ерунду, – Яна бормотала, тоже уткнувшись носом в плечо парня. 
– Вот за что мне такое счастье привалило? Я даже не хочу тебя никуда отпускать, – он сильно-сильно сжал девушку в объятиях. 
– Правда? – Яна наконец оторвала голову от его плеча и посмотрела на парня умиленным взглядом. 
– Правда, малышка, правда, – Арсений чмокнул ее в макушку и подумал, что даже его прошлое никак не может повлиять на прекрасное настоящее. 
В маленьком коридоре стояли двое – им очень не хотелось расставаться. 
– Ну все, я пошла. Мы же завтра погуляем? – сделав щенячьи глазки, Яна посмотрела на парня и повисла у него на шее. 
– Если ты так хочешь, можем завтра сходить на пикник. Возьми с собой покрывало, я возьму еду… Штанишки свои оставь, я постираю и завтра презентую тебе, – после этих слов последовал дикий смех. 
– Умеешь ты испортить романтику! 
– Ну не надувай губки, ты похожа на маленькую девочку, которой не дали мороженого, – Арсений взял любимую за щечки и чмокнул в губы. 
– Ну всё, я побежала, а то будет грандиозный скандал! 
Они вместе вышли из дома, и Арсений проводил девушку до калитки.
Яна бежала в сторону дома, старательно избегая луж, чтобы не упасть во второй раз. Парень еще долго провожал ее взглядом, и уже хотел было закрыть калитку, как увидел силуэт, направляющийся в его сторону. 
Даже издалека он сразу узнал эту подергивающуюся фигуру, решительную походку, красивое и правильное лицо, обрамленное белыми волосами,нещадно выжженными гидроперитом. Девушка вплотную подошла к калитке и остановилась, сложив руки. 
– Ну здравствуй, родной! Давно не виделись? – спросила она, поправляя белые волосы, которые, подбрасываемые ветром, постоянно закрывали её лицо и, попадая в губы, мешали говорить. 
– Кристина? Что ты здесь делаешь и чего от меня хочешь? – Арсений нахмурился, но не прогнал ее, решил выслушать. 
– Ну мы с тобой так и не договорили тогда. Ты же просто убежал, да еще после такой ночи! Я уж было подумала, что у нас может что-то получиться… А ты скотиной оказался, Кузнецов! 
В самый неподходящий момент в жизни Арсения снова появилась та, кого он меньше всего хотел сейчас видеть. Так часто бывает: мы совсем не ждем кого-то с распростертыми объятьями, не хотим целовать их в щеку во время приветствия, а уж тем более впускать их заново в свою жизнь. Но, как говорится, жизнь та еще стерва – от нее можно ожидать чего угодно… 
Уже смеркалось, когда Яна подходила к бабушкиному дому. Она открыла ставшей уже родной калитку и еще не войдя в дом, увидела то, что заставило ее застыть прямо на месте, парализовав ноги, руки, речь. 
Перед крыльцом, прямо на сырой весенней траве лежал её папа. Яна, выйдя наконец из ступора, быстро подбежала к отцу и пощупала пульс: сердце билось, и это уже было хорошо. Тогда она бросилась к дому, распахнула дверь и, ничего не замечая вокруг себя, ринулась к телефону. 
Трясущимися руками Яна набрала номер скорой помощи и только, когда на том конце провода ответили «слушаю вас», увидела боковым зрением стоящую на пороге маму с белым, как снег, лицом, и выбежавшую из гостиной бабушку. 
В больнице на окраине города медсестра делала вечерний обход. Ее смена заканчивалась, и она собиралась пройти по последнему этажу, а потом поехать домой к мужу, выпить чаю и поскорее лечь спать, однако ее ждал сюрприз, сидящий на корточках прямо у стены больничного коридора и 
рыдающий во весь голос. 
– Девушка, кто вас сюда пустил? Почему вы тут сидите? – молодая женщина возмущенно посмотрела на существо со спутанными волосами и перемазанным растекшейся тушью лицом.Яна посмотрела в глаза этой строгой, но добродушной женщины и, шмыгая носом, заикаясь, сказала: 
– П-п-понимаете, у меня папа в реанимации, он в себя не приходит уже несколько часов! Мама у главврача сидит, заполняет бумаги какие-то… Поймите, я… Я не могу поехать домой, я волнуюсь! – девушка не выдержала и кинулась к медсестре, которая приняла Яну в свои теплые объятья. 
– Тише, девочка, не кричи, перестань плакать… Этим ты папе не поможешь. Я думаю, что тебе нужно домой поехать, а мама твоя пока здесь останется. Она тебе потом обязательно позвонит! Тут нельзя сейчас находиться, так что лучше поезжай домой, поспи. У тебя дома есть родные? 
– Да, бабушка… 
– Ну вот, давай я тебе помогу, – медсестра взяла Яну за руку и повела по коридору к выходу. 
– Софья Алексеевна, можно вас на минуточку? – послышался позади 
громкий мужской голос. Из реанимационной вышел врач, и, стянув маску с лица, подозвал к себе медсестру. 
– Да, Михаил Евгеньевич, я сейчас. Ты сама-то дойдешь? – женщина участливо посмотрела на Яну, и та, легонько кивнув, медленно двинулась к дверям. 
Медсестра подбежала к доктору. Тот угрюмо потирая подбородок, тихо произнес: 
– Соня, у меня к тебе важная просьба. Нужно доставить мужчину из реанимации в левое крыло, к зараженным. Завтра я осмотрю его. Когда Невченков выйдет на работу, предупреди, что есть новенький. Доза – 350 рентген. Да, и принеси мне чистый комплект, пожалуйста. 
– Что сказать жене? 
– Пока ничего. До тех пор, как Невченков его не осмотрит, точный диагноз сказать невозможно. Но шансы у него ничтожные… 
Эти слова хмурого заведующего отделением лучевой терапии, сказанные полушепотом, тем не менее донеслись до маленьких ушей Яны, которая пряталась всё это время за углом. Они стали еще одним раскатом грома после сильной бури, что пронеслась в душе девушки, оставив сумятицу и беспокойство. Слова, что тут же заставляют взрослеть даже тех, кто этого нехочет. Прислонившись к холодной стене, Яна закрыла глаза и поняла, что беда пришла и в ее дом: радиация захотела отнять у нее не только родной город, но и семью. Слезы, как-то сами по себе, безвольно потекли по щекам…