Сильнее ста рентген (старая версия)

Глава 4

13.05.1986 г. 
Очередное майское утро встретило ярким солнцем, которое то и дело играло со стеклами. Яна приоткрыла глаза и сразу же зажмурилась. Вставать не хотелось. Все тело казалось мягким и безвольным, как тряпка, а внутри была только опустошенность. Она понимала, что скоро потеряет папу и останется без отцовской поддержки. Плакать уже совсем не хотелось. Все слезы она оставила 
там, в темном больничном коридоре, где пахло лекарствами и смертью. А что слезы? Это лишь соленые капельки, которые текут себе и текут, и при необходимости просто стираются легким движением руки. 
Смерть… Что она знала о ней? Она, глупая семнадцатилетняя девчонка, которая еще вчера была самой счастливой на свете. А сейчас внутри нее горел огонь, который сжигал ее по частям, прокладывая дорогу из угольков к самому мозгу, шепча самые гадкие слова. Руки не слушались, хотя так хотелось взять горсть таблеток, закинуть их в рот, или найти лезвие и сделать надрез на руке. Смерть 
так умело ставит подножки, и ты начинаешь падать и неумолимо катиться вниз, при этом не имея возможности выбраться оттуда… 
Яна очень нехотя, как бы машинально, поднялась с кровати. Её встретила тишиной пустая квартира: бабушка, спозаранку приготовив завтрак, уехала на работу в Гомель, мама осталась ночевать в больнице. Натянув джинсы и старую растянутую майку, Яна взяла сумочку и медленно побрела в магазин. 
Маленькое приземистое здание очень смутно напоминало место, где торгуют товарами. Все жители деревни ездили в Гомель, где закупались на неделю, а потом возвращались сюда. Поэтому местный магазин совсем не пестрел разнообразием и не мог порадовать покупателя широким ассортиментом: 
крупы, молочка, напитки, табачные изделия да небольшой выбор сладостей. 
– Одну «Столичных», пожалуйста, – Яна протянула сорок копеек продавщице, и та, косо посмотрев на девушку, сначала помедлила, но потом все же лениво взяла с полки пачку сигарет и положила на прилавок.Яна вышла из магазина и направилась в сторону знакомой поляны. Она давно заприметила это местечко, которое было скрыто от глаз дачников, часто желающих просто устроить удачный пикник, не думая о последствиях. С этой маленькой полянки на окраине леса открывался шикарный вид на всю деревню, и в особенности на дом Арсения, который выделялся своей формой 
и размером от остальных. 
Прикурив сигарету, она присела прямо на траву и посмотрела вдаль. Ей не хотелось сейчас идти в опустевший дом. Бабушка после отпуска в работе погрязнет, хоть и обещала взять по возможности отгулы, но это ещё когда будет, мама – пока в больнице. Яна тоже собиралась ехать в больницу ближе 
к вечеру. А сейчас все равно делать нечего. 
Так она сидела, медленно покуривая и перебирая в руках тонкую травинку, когда ее внимание привлекла одна парочка. Незнакомая девушка притянула парня за ворот рубашки к себе, а тот не смог её оттолкнуть. Яна с трудом узнала в парне Арсения, и ей стало еще больнее. Вот и все – наступил конец их так и не успевшим начаться отношениям. А она, наивная и глупенькая девчонка, поверила ему. Яна зарылась руками в волосы и отчаянно зарыдала… 
Через час старая электричка уже мчала ее к областной больнице Гомеля. 
– Женщина, я вам объясняю, здесь небезопасно находиться! – пожилая медсестра в белом халате и с респиратором в руках стояла, выпятив грудь перед изнеможённой женщиной. –

 — Вы издеваетесь?! У меня здесь муж умирает, а вы мне о какой-то безопасности говорите! Пустите меня к нему, мне нужно его видеть, я всю ночь просидела в кабинете главврача, не сомкнула глаз! – Ирина рыдала и пыталась протиснуться в палату, откуда только что вышла медсестра. 

– Ну поймите, в нём сейчас очень много радиоактивных частиц, которые передадутся вам! У вас дочка есть, вы можете оставить ее круглой сиротой! 
– Я и так наполовину сирота почти, – услышала позади себя Ира и, оглянувшись, увидела в конце коридора Яну. 
– Доченька, немедленно поезжай домой! Я одна тут побуду! Ты же слышала, что сказала медсестра! – женщина всячески уговаривала дочь, однако в ответ получила лишь холодный взгляд огромных глаз.– Мама, я не буду слушать тебя в такой ситуации. Я хочу попрощаться с папой, – эти тихие, но так ясно и четко прозвучавшие слова были сказаны не наивной девчонкой, а взрослой девушкой, хорошо осознающей, что её ждет. 

Пара секунд – и Яна ловко обогнула грузную медсестру и ворвалась в палату, закрыв ее на задвижку изнутри. Рядом с дверью находился стол, где помимо прочих медицинских инструментов, валялся респиратор. Яна посчитала нужным одеть его, хотя в глубине души сомневалась, что эта вещица 
способна ее защитить. 
Помещение представляло собой квадрат с блекло зелеными стенами и унылым серым потолком. Кушетка была накрыта несколькими слоями полиэтиленовой пленки. Такая же пленка висела на крючках вокруг нее, толстым слоем закрывая бесчисленные трубки и провода и образуя плотную 
штору. 
Девушка аккуратно отодвинула её и увидела то, что будет сниться ей в кошмарах каждую ночь, от чего она будет в истерике просыпаться и плакать, безостановочно содрогаясь всем телом. 
Это был не ее папа. Это были не те черные взлохмаченные волосы, не те выразительные синие глаза, не то лицо с улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки. Перед ней лежал человек, который лишь в отдельных деталях, мельчайших деталях, походил на её отца. 
Волос не было вообще – темными спутанными клочьями они были разбросаны на желтой подушке. Лицо с закрытыми глазами и впавшими глазницами, всё в красных пятнах, которые кое-где уже преобразовались в черные, выглядело неестественно и устрашающе. Кожа на шее и груди была покрыта мелкими рубцами и волдырями, грудная клетка еле-еле вздымалась и опускалась. От шее к рукам, а дальше к противно пикающему аппарату, вели сплетенные провода. 
Пик, пик, пик… Это монотонное пиканье прочно засядет в ее памяти на годы, сохранив свой навязчивый ритм и непрерывность. 
– Меня не было два дня, а как будто месяц прошел … Пап, мы даже не успели попрощаться с тобой толком. Какое было твое последнее слово? Я даже не запомнила твоей последней сказанной фразы… Господи, ну почему я потеряла дом, моих друзей, а сейчас теряю семью? —Яна медленно сползла по стенке и из ее глаз ручьем хлынули слезы.– Я никогда не могла себе представить, что мне придется расстаться с родителями, что я буду хоронить папу в семнадцать лет! Почему мы переехали в Припять?! Пап, разве это того стоило?… Время обогнало меня, я не успела… Знаешь, я вспоминаю тот день и понимаю, что мы тогда все могли умереть. Я за одни сутки лишилась всего, что было так дорого мне. Единственной причиной жить были вы: моя семья, ну и Арсений… А он сегодня мне изменил. Господи, но это такие мелочи, это такое ничтожество… Я не успела столько сказать и столько сделать… Маму к тебе не пускают, а я смогла прорваться. Помогло ли мне это, я не знаю, честно… Пап, мне будет очень не хватать тебя. Мы с тобой так часто ссорились, что сейчас я не могу понять, почему была такой дурой! Папа, я знаю, что тебя уже не вернуть, но следи за нами оттуда, пожалуйста. И молю тебя, будь со мной в моих снах, я просто не выдержу, не выстою в этой жизни без твоей опоры и помощи! Я очень сильно люблю тебя, папочка...