Сильнее ста рентген (старая версия)

Эпилог

- Михаил Евгеньевич, она пришла в себя! - медсестра суетилась под недоумевающим взглядом Яны.
- Девушка, как вы себя чувствуете? - над ней склонился мужчина с проседью в волосах и яркими зелеными глазами.
- Н-нормально, только голова кружится немного, - Яна попыталась встать, но доктор одернул ее.
- Лежи, тебе нельзя пока вставать, еще рано.
Медсестра выскочила, а в палату залетели Ирина с Павлом. У женщины в глазах стояли слезы. Сколько бы они ни держались, но пару капель все равно скатились по щекам и приземлились на белый халат.
- Доченька, прости меня, - Ирина аккуратно села на край кровати и взяла дочку за руку. - Прости, что так озаботилась другими проблемами и перестала замечать свою семью. Милая, я постараюсь чаще быть с тобой. - Она поцеловала Яну в лоб и замерла, ожидая ответа. Та приподнялась на одном локте и посмотрела на маму.
- Ты тоже меня прости, мамочка. Я погорячилась и не смогла понять, насколько тебе тяжело без папы. Но знаешь, мне тут один человек сказал очень важные слова, и теперь... Теперь я знаю, что важнее вас с бабушкой у меня никого нет. Давай мириться, - Яна приподнялась и прижалась лицом к маминой руке.
Потом повернула голову и, увидев стоящего у дверей человека, крикнула:
- Ну что вы там стоите, Павел Александрович! Идите тоже обниматься! 
Улыбка блеснула на губах мужчины и растворилась в лучах солнца.
Буквально через полчаса в палату постучали, и в проеме показалась светлая голова. Яна тут же улыбнулась и смущенно отвела взгляд в сторону. Ее смутил огромный букет васильков, который красовался в руках Арсения. Парень подошел к кушетке, стоящей рядом, положил букет, и аккуратно присел к Яне.
- Ну как ты? - он осторожно взял ее за руку и легонько сжал.
-  По-моему гораздо лучше. Хотя глупо, конечно, получилось...
- Почему?
- Подвела маму, заставила всех переживать... А по сути из-за ерунды какой-то. Знаешь, я ведь никогда не думала, что стоять рядом со смертью можно только не дыша. Я никогда бы не поняла, что сгоревшие в ту страшную ночь деньги ни за что не окупят потерянные жизни. И лишь увидев во сне папу, я 
осознала, насколько была еще глупа, - Яна вздохнула и натянула одеяло повыше.
- Ян, ты говоришь правильные вещи, но загоняться тоже не стоит. Сейчас самое важное - не упустить этот шанс, который нам дан..., - он придвинулся ближе, опустил взгляд и провел большим пальцем по маленькой ладошке. - Янка, ты не представляешь, как долго я терзал себя сомнениями, которые 
оказались совершенно пустыми. Я не знал, как правильно это сказать и нестанет ли это ошибкой... В общем, понимаешь... Я люблю тебя.
После этих слов Арсений поднял голову и увидел в ее глазах слезы. Их упрямо стирали с лица, но они всё равно предательски катились градом. Яна понимала, что эти слезы совсем-совсем другие, нежели те, что засохли на её щеках несколько месяцев назад. Они от счастья, которое сейчас находилось у нее внутри.
- Я тоже тебя люблю, Сень. Наверное, даже чуточку больше, чем ты... 
В палате повисла тишина. Но они оба знали, что их молчаливый контакт важнее сейчас любых слов.
После своего пробуждения Яна ждала еще одного человека.
Костя пришел к ней вечером, когда солнце опаляло уставший город последним светом.
- Привет.
- Привет, Кость.
- Тебе уже лучше?
- Уже намного лучше. Почему ты не уехал?
- Я хотел поговорить. Знаешь, пока тебя не было тут, мы с Арсением немного поспорили... В общем я понял, что у вас с ним все отлично. Я долго не мог принять это - все-таки за год мы стали близкими людьми. Но насильно держать я тоже не буду. Поэтому, чтобы мне было спокойно, просто ответь: ты счастлива?
- Да, Кость, я безмерно счастлива... - Яна улыбнулась, а парень развернулся и уже собирался было уйти, - счастлива, потому что у меня есть такой заботливый друг, как ты.
Они еще долго болтали, вспоминая время, проведенное вместе. Так долго, что медсестра порывалась выпроводить Костю из палаты, но даже угрозы с вызовом главврача не сработали, потому что двух друзей, не видевшихся целую вечность, никто и ничто не смогли бы остановить.
Парень рассказал Яне про эвакуацию, про ребят из их школы, про Зою, и получил в ответ лишь тихие всхлипы и слезы...
Боль долго не унималась в сердце Яны. Боль за родную Припять, боль за близкую подругу, боль за папу и за себя саму. Она понимала, что только вера и то, что здесь ее ждала семья и Костя, вытащили ее с того света.

Любовь перешагнула и эту страшную черту - черту в сто радиационных рентген. И любовь переборола боль. Она, словно кошка, тихо свернулась около сердца и уснула. Уснул и город.