Сильный Духом 2: Долой оковы

Глава 5. Дорога до нового пмж.

Когда прихожу в сознание, мне слышится уже привычный плеск воды и скрип досок.

Ночь. Я снова связан. Связан намного крепче, чем обычно, не сдвинуться. Сижу, привалившись спиной к борту судна, в скрюченной позе. Все тело болит. Но быстро оглядев его, замечаю во многих местах перевязку. Голова моя тоже чем-то обмотана.

Да… Не слабо мне досталось. Но не убили. Как я понял, чтобы получить хорошую награду за беглого раба, нужно его лично доставить. А убийство пришлого отправит того прямиком к рабовладельцу. Докажи потом, что это ты его убил. Вдруг раб сам, так жаждал попасть к своему хозяину, что бросился на твой клинок?

Осматриваюсь. Недалеко, отдельно от меня спят вповалку другие рабы. Спутаны они не так качественно как я. Им даже позволено двигаться в зоне небольшого пятка. Темно и своих знакомых среди этих невольников не узнаю.

Днем тоже не нахожу среди рабов никого из тех, с кем мы прорывались через лес. Может, хоть им удалось свалить?

Меня не привлекают ни к гребле веслом, ни к каким другим видам работ. Так и лежу связанный целый день. Со мной никто не разговаривает. Да, если честно, и не очень охота. Челюсть болит так, что ей шевелить больно.

Борта судна мешают осмотреть то, что происходит за его пределами. Из моего положения видны только макушки деревьев, мимо которых проплываем. Но по разговорам окружающих и другим косвенным признакам, догадываюсь, что спереди и сзади идут еще корабли. Их количество неизвестно.

И если в этот день мне иногда подносят лишь бурдюк с водой, то на следующий, когда челюсть перестает так сильно болеть, один из рабов кормит меня полужидкой тюрей. Причем, не развязывая и под присмотром арбалетчика. Опасаются.

Экипаж судна знает свое дело, потому команды слышу редкие и скудные. Другие рабы тоже не проявляют желание поболтать. Даже, когда они на коротком отдыхе или укладываются на ночь, меж собой не общаются. Мне тоже нечего им сказать.

За пару дней, проведенных на этом корабле, случается скоротечный бой с неизвестным противником. Но что именно произошло, у меня возможности посмотреть нет. Несколько раз судно останавливает ход, и экипаж с кем-то общается.

Еще через день пение птиц заметно меняется. Качка, как и плеск волн, усиливается. Макушки деревьев к этому моменту пропадают из вида. До меня периодически долетает взвесь уже соленых брызг. Солнце безжалостно печет.

К вечеру, когда борта судна начинают защищать мое связанное тело от прожигающих лучей яростного светила, вокруг становится очень шумно. Много громких голосов, крики птиц, похожих на чаек, какой-то гам, многогранный скрип древесины и неясный шум сплетаются в какофонию.

Судно сначала замедлятся. Потом, дернувшись, обо что-то ударяется и полностью останавливает свой ход. Рабов заставляют перетаскивать тюки и другой груз с корабля. А после поднимают на ноги меня. И мне, наконец, предоставляется возможность как следует осмотреться.

Множество кораблей, мостки, разнообразные здания и куча снующих людей. Это однозначно порт. Причем, морской.

Пока я все это разглядываю, мне расслабляют путы на ногах и толкают в спину. Чуть не падаю. Ноги, из-за прибывания большого количества времени в неудобном положении, плохо слушаются. Но все же мне удается устоять.

Когда спускаюсь на пирс, меня там уже встречают.

– Ну, что, ублюдок, попался?! – оскаливается Снор. – Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю!

Знал бы ты, как мне на все твои угрозы плевать… Но вот говорить вообще нет никакого желания. Не вижу в этом никакого смысла. И жаль, что ни я, но разбойники тебя не прирезали. Скорее всего те, кто нас ловил и до бандитов добрались.

Викинг подходит ко мне вплотную. Замахивается…

– Стой, Снор! – это подает голос Лустер. – Мы с тобой уже все обговаривали. Когда мы его отдадим Манию, он должен быть полностью здоров. Благодаря этому мы выручим солидную сумму. А парень получит столько страданий, сколько не сможешь обеспечить ты.

– Да, ты прав, – с удовольствием и наслаждением протягивает Снор, глядя мне в глаза. – Твоя жизнь, Красавчик, превратится в лютый кошмар.

Рассмеявшись, воин командует:

– Грузите его к нам!

И меня подмышки тащат на другое судно.

Блин, а я то думал, что осточертевшее плавание закончилось…

Меня, по-новому связанным, снова бросают под палубные доски. И так же, как и на предыдущем судне, к гребле и другим работам не допускают. Но на этот раз плавание проходит под постоянными угрозами чертова Снора о том, что меня ждет незавидная судьба. Какая именно не сообщает, обещая сюрприз.

– Ты же, как я погляжу, любишь боль? – как-то сообщает он мне. – Вот и насладишься ей вдоволь. Болью и унижением.

Дня через два мы снова оказываемся в порту. В более шумном.

Видимо, договорились о моей судьбе без моего участия, так как почти сразу меня связанного передают группе довольно крупных и крепких ребят.

Один из них, что одет в достаточно легкие и свободные, но с виду дорогие одежды, хмыкает:

– Вот ты какая, новая игрушка, для наших мальчиков. Что-то мелковата.

И с сомнением смотрит на Лустера. Тот в долгу не остается, сразу отвечает:

– Я с твоим господином уже договорился и объяснил, что из себя представляет этот малец. Поверь, он подходит для вашей школы.

Игрушка? Мелковата? Малец? Школы?

Это для каких целей меня отдают, если я со своим ростом и сложением мелковат? Или они про возраст? А, может, про низкий уровень?

– Не знаю, не знаю, – с сомнением проговаривает незнакомец, когда меня принимают в руки его крепкие и молчаливые сопровождающие.

Под светлой и свободной одеждой одного из них, после прикосновения своим плечом, я ощутил спрятанный там жесткий доспех.

– Надеюсь, он хоть день продержится, – качает головой мужчина в дорогих одеждах. И, уже разворачиваясь, тихо, ни к кому не обращаясь, сокрушенно проговаривает. – Господин будет очень недоволен, когда узнает, что за этого доходягу потрачена такая сумма. Жаль, что она уже выплачена и договор заключен.