Сильный Духом 2: Долой оковы

Глава 8. Смена роли.

Было больно. Очень больно. Меня избивали долго и беспрерывно. Весь день. Смерти давали передышку лишь на несколько мгновений.

За что именно меня избивали, я так и не понял. Это было жестко. Каждая моя кость ломалась и не раз. Внутренние органы разрывались. А наружные крупные кровоточащие раны, чтобы я не умер раньше времени и помучился подольше, прижигали раскаленным железом.

В какой-то момент боль слилась в нечто сплошное, неразрывное, без конца и без края… Она стала притупляться, сколько я получил плюсов к стойкости и характеристикам – не знаю. Голова в те моменты ни о чем не думала, ничего не запоминала. Не мыслила. Словно я был в бреду, забытье, кошмарной дреме.

В какой именно момент меня перестали избивать и калечить, я не помню. Просто, вдруг, осознаю себя лежащим калачиком на подстилке из соломы в своей камере. Луч света пробивается через щель под потолком. Похоже, уже утро. В ногах, втянутых к решетке выхода, стоит миска с едой и ковш с питьем.

Медленно поднимаюсь, прислушиваясь к своим ощущениям…

Ничего. Боли нет. Усталости нет.

Видимо, после моей последней смерти поздно вечером, меня больше не трогали. Просто оставили в камере. А я, не очнувшись, сразу вырубился.

Еду и воду проглатываю, словно и не было ничего. Решетка снова оказывается открыта. И я вновь выхожу во внутренний двор, на песок.

Тут, как и вчера, в ранее утро никого нет. Снова провожу водные процедуры, перед этим вдоволь напившись.

На этот раз доспехов на мне нет. Избивали и калечили меня голым. Лишь споласкиваю набедренную повязку. Отжимаю, и надеваю мокрую. Ничего, под этим солнцем быстро высохнет.

Выполняя комплекс разминки с утяжеленным шестом, слышу дробный топот в одном из проходов. Это выбегают будущие гладиаторы, шлепая по каменной плитке коридора сандалиями.

Стараюсь ни на кого не обращать внимания. Мне необходимо сделать как можно больше упражнений до того, как снова начнут избивать. Но я все равно контролирую то, что происходит рядом, и тех, кто приближается ко мне. Просто так себя калечить не дам. Сначала обеспечу встречу морд нападающих с тяжелым металлическим древком.

– Всем встать в строй! – рявкает появившийся Протоген.

Тут же раздаются команды других тренеров, подгоняющих молодняк. Ветераны и элита сами не спеша занимают свои места вдоль всего двора. Даже те несколько мужиков, что выполняют роль живого манекена подбегают и встают в самый дальний край построения.

– Ты! – снова рявкает обожженный.

И я понимаю, что обращаются ко мне.

Оборачиваюсь. Так и есть. Палец главного мастера смотрит на меня.

– Встал в строй! – командует он.

И сверлит меня своими холодными глазами, видя, что я не тороплюсь исполнять приказ.

– Повторения вчерашнего хочешь?

Остальные бойцы молча взирают на меня.

Вздыхаю. Не хочу я вчерашнего, хоть и имеется желание послать этого мудака. И остальных впридачу.

Положив посох, иду к кучке живых манекенов. Эти меня сторонятся, как чумного. Не хотят стоять рядом.

Протоген, дождавшись, когда я займу место в строю, заводит пафосную речь:

– Предками нашего хозяина Мания и основателям этой школы является великий род Агиадов легендарной Спарты! Это самая лучшая школа самых великих гладиаторов, что когда-либо видел этот мир! Только тут закаляются настоящие мужчины, а из них непревзойденные чемпионы арены! Здесь и сейчас ваша жизнь…

Говорит он долго. После длительной пафосной прелюдии Протоген информирует нас о том, что лудусу, это он так школу гладиаторов обозвал, выпадает честь предоставить бойцов для предстоящих праздников в городе Эпир.

Я бы перевел его речь по-другому. Гладиаторам предоставляется возможность с пафосом сдохнуть на арене под рев многочисленной публики.

Просто обожженный расписывает это как подарок судьбы для всех нас. И, вообще, право сдохнуть нужно еще заработать. И мы все должны постараться не замарать на этих играх наш лудус, имя Мания и его древний род. А еще бойцам, которым предоставится такая уникальная и просто сказочная возможность сражаться на арене, необходимо удивить, как зрителей, так и устроителя игр. Некого Авитуса.

Все это ради процветания нашей гладиаторской школы и ланисты Мания.

После этой долгой проникновенной речи, что, возможно, была нацелена вдохновить бойцов на большую отдачу во время тренировок, тренеры начинают раздавать гладиаторам указания, а Протоген снова нацеливается на меня.

– Ты! Как тебя там…

Он на некоторое время задумывается, затем продолжает:

– Геласий, вроде говорил, что тебя раньше Красавчиком звали.

Геласий, это вроде тот, что забрал меня у Лустера и привез сюда.

– Ха! – подает голос Пирр. – Вчера он точно был красавчиком, когда от его рожи места живого не осталось! Особенно, после того, как я последние зубы ему выбил! Может его снова украсить?

– Тебе, возможно представится такая возможность сегодня, – не оборачиваясь, проговаривает Протоген.

– Отличная новость! – потирает руки Пирр. – С нетерпением жду встречи с Красавчиком!

– Меня зовут Илюха, – твердо произношу я.

Как же мне надоело это прозвище еще на корабле Лустера.

– Мне плевать на твое варварское имя, – отрезает Протоген. – Оно не звучит. Будешь Красавчиком.

Возникает вопрос, для чего рабу, которому уготована участь живого манекена, нужно звучащее имя?

Не дождавшись моей реакции Протоген продолжает:

– Так вот, Красавчик, что ты можешь мне рассказать про Снора? Помнишь такого?

Помню ли я Снора? Он смеется?

– Я знаю, что он труп, – отвечаю ему.

– Интересно, – проговаривает этот громила с обожженной и безволосой из-за этого головой, из-под отсутствующих бровей сверля меня глазами. – И когда эта северная собака успела сдохнуть?

– Еще нет, но сразу, как только снова увидится со мной, – поясняю я.

– Твой настрой мне и нашему господину Манию на руку.

Не успеваю обдумать сказанное им, как Протоген задает мне следующий неожиданный вопрос: