Симбиоз

Глава 7. Заблудшие в Элизиуме

Она посещала эти города два, а может быть, даже целых три раза. Все из них — с супругом, во главе военного экипажа, шествовавшего по разрушенным улицам с никчемной и неуместной гордостью, сочащейся из ухмылки каждого из военнобязанных ангелов. Агрон пострадал значительно меньше, чем Нисс. Последний во время войны неоднократно подвергался атакам гроздов, остервенело разрушающих все на своём пути и превративших его в скопище руин, не подлежащих восстановлению. Война покрыла некогда мирные города, где ангелы жили и работали, толстым слоем пепла, утопила их в крови, заживо похоронила под обломками некогда красивейших архитектурных творений. А когда армия Дамиана сослала сюда всех сопротивленцев и предателей, города медленно превратились в тюрьмы. Сбежать из Нисса и Агрона было просто невозможно — острова строго охранялись не только иглерами и драконами, но и мощнейшей защитой, выставленной самим Дамианом. Пленники, уже восстановившие города, пытались поддерживать иллюзию жизни, которая была у них до войны — выращивали пищу на своих скромных участках, продавали её другим ангелам и демонам, оставшимся без земли, а некоторые из них даже были удостоены чести ухаживать за драконами, которых содержали в пещерах на границах островов. А деньги, полученные с торговли и выплачиваемые иглерами за работу с драконами, каждые шесть недель возвращались в Элизиум в виде налогов. По мнению Дамиана, созданный им режим был идеален — предатели отбывают свое наказание и в то же время приносят пользу его миру, свободному от сопротивленцев, воров и лжецов. Однако иной раз, посещая оба города, он не мог отделаться от ощущения того, что война все ещё не закончена. Что она никогда не закончится.

Сегодня Нисс выглядел значительно лучше, чем в последний раз, когда Лив была здесь. Обломки и тела были убраны, а на их месте создавались новые здания — одинаковые и безликие серые дома. Они выстроились сплошной одноэтажной линией вдоль единственной улицы, каменной и узкой, по которой прямиком к площади и маршировали военные ангелы, сопровождающие Дамиана и его супругу. Свинцовое небо висело так низко над городом, что казалось, вот-вот достигнет покатых крыш. Запах металла витал в воздухе, и даже поздним утром здесь господствовали сумерки. Вдалеке эхом гремел методичный бой молота — строительство в Ниссе не прекращалось ни на минуту. Изредка ревели драконы, рассекающие мощными крыльями тёмное небо. Жуткая, поистине жуткая и тревожная атмосфера, казалось, навсегда поселилась на этом острове.

Лив шла, опустив подбородок и не поднимая глаз, чувствуя себя виноватой за каждую смерть, за каждую потерю, каждое разрушенное здание и каждую разрушенную жизнь. В глазах ангелов и демонов, прожигающих их спины огненной ненавистью, она была предательницей, той, кто перешла на сторону врага в самый последний момент, до того обещая до последнего бороться за Морана. Мерзавка! Трусиха! Да будь ты проклята! Она слышала их голоса, хотя они молчали, и эта правда, их правда набатом стучала в её голове. Зачем Дамиан заставил её пойти с ним сюда? Неужели он не знает, как тяжело, как невыносимо каждый раз являться перед своими когда-то друзьями в образе предательницы, в образе врага? Они никогда не узнают, что она всегда была на их стороне. Не узнают, что её, так же, как и их, лишили выбора и заточили в тюрьме. И только невидимый узор на безымянном пальце левой руки заставлял Лив верить во что-то невозможное, не отчаиваться и надеяться, бесконечно надеяться, что это «новое начало» Дамиана станет старым концом для всех.

Площадь уже виднелась за спинами иглеров. Часть пленников столпилась возле небольшого деревянного возвышения, некогда бывшего эшафота, где казнили предателей, во время войны убивших сторонников Дамиана. Все они в тревоге ждали появления нового Повелителя. Другая часть рассредоточилась по обочинам улицы, стараясь держаться на расстоянии от разворачивающихся событий на случай, если Дамиан явился сюда не с мирными намерениями. Лив знала, что в одном из этих лиц она рано или поздно узнает Эли, а потому упорно смотрела лишь себе под ноги, снова и снова начиная свой умиротворяющий счёт до четырёх. Ей оставалось лишь надеяться на то, что Селена успела передать жителям провизию, и они не станут поднимать бунт, подвергая себя огромной опасности.

И все равно взгляд невольно искал ее старого друга в толпе. Эли прошел через Чистилище и попал на Небеса, когда Лив только-только поступила на первый курс Академии. В отличие от остальных ангелов-хранителей, которые здесь не задерживались и в целом создавали впечатление безликой массы, Эли сразу показался ей особенным. Они познакомились на уроке по Сонотворению и с того дня не расставались больше. Он стал для нее надежным плечом и верным другом, приземлял ее и уравновешивал, а она в ответ вносила в его существование больше авантюры. До самой войны они были рядом плечом к плечу.

— Дорогая, прошу, — Дамиан остановился у деревянных ступеней, ведущих на возвышение, и предложил супруге руку.

Приняв её с абсолютно бесстрастным выражением лица, она поднялась на возвышение и встала рядом с супругом перед толпой недоуменных и взволнованных граждан. Сегодня Дамиану предстояло объявить им добрую весть. Однако Лив по-прежнему чувствовала себя просто отвратительно, так и не решаясь поднять на жителей Нисса взгляд. Сотни глаз были устремлены на неё, а не на Дамиана. С каждой секундой её мысленного счета эта пытка становилась все более невыносимой.

— Сегодня я решил лично нагрянуть к вам, чтобы сообщить радостное известие! — голос Дамиана прогремел, казалось, во всем городе.

Пленники, худые и измученные, некоторые и вовсе с вырванными крыльями, слушали нового Властелина с болезненным принятием, и все же они время от времени недоуменно переглядывались друг с другом, что выдавало волнение. С такими же взглядами их встречали и в Агроне несколько часов назад. Смирение. Больше всего на свете Лив боялась однажды раз и навсегда смириться со своим положением.