Симбиоз сознаний

Признание в больнице. Глава 4.

Глава 4

Покосившееся крыльцо старого домика приюта навевало такую же надежду о хорошем обеспечении животных. У входа, через дыру в решетчатом заборе, смутно угадывались очертания дверей и замызганной, отрепанной женщины. Она стояла, нагнувшись вперед к земле, когда я подошёл, и распределяла остатки корма по мискам. Я кашлянул, подойдя сзади. – Вам чего?,- на автомате, бодро и резко, не оглядываясь, бросила она словно треснувшим голосом. – Вы и к животным так относитесь как к людям?,- попытался съязвить я. Женщину прям разогнуло от моей фразы и тона, она поправила свои грязные витушки локонов и повернулась ко мне. Её глаза впились в меня с какой-то напряжённой надеждой и отчаянием, как будто молили, забери меня отсюда в тёплое гнёздышко, где почти ничего не нужно будет делать, а заниматься собой, и мало того, где будут холить и лелеять не ты, а тебя. Я не отвёл глаза, а с вызовом встретился с ней взглядом и, выдержав его, звонко отчеканил:

--Здравствуйте, уважаемая. –Это моё дело как отношусь! Кто заслуживает хорошего отношения к тем получше. А кто..,- она запнулась.

--А кто не заслуживает, о тех можно забыть или даже пинка дать?,- попробовал завести её я, прижмуря глаза,- а разве доброту и заботу можно и нужно заслуживать!?

--Да что вы понимаете, поверхностно судя со стороны! Тут сразу видно кто ем дышит, в таких условиях! Это ж не люди, они не умеют врать и притворяться! - выпалила она и опустила глаза, не выдержав взгляда и, видимо, осознав что-то такое от которого бывает жажда общения с незнакомым человеком.

--Да они мне как братья и сёстры, - тихо промычала, - и я очень быстро привыкаю к ним. Повисла пауза. –Извините, - твёрдо выпалил я. –Ну да, и злиться тоже привыкаю, - добавила она помягче, - на людей. Вы тоже.

Риту было не узнать. Она металась по загону кругами, изредка повизгивая и бросаясь лапами на мягкую сетку.

Я прямо сказал Наде, как звали подобревшую вдруг женщину, что её хозяйка в больнице и очень переживает за собаченку и ждёт встречи после их взаимного ранения. И когда мне открыла клетку быстро поймал собачку. Мне показалось что она замерла, но вскоре подняла мордочку и лизнула меня в подбородок и начала выворачиваться как вьюн. Всю дорогу к больнице, когда я ехал в маршрутке, я прижимал её к груди и непрерывно гладил и почёсывал за ушками. Наконец перед нами, хотя Рите было конечно пока всё равно, раскинулась серая коробка больницы. Я прошёл во внутренний дворик квадратного комплекса буквой П, на всякий случай спрятав собаченку за молнию на куртке, ближе к телу, так сказать, и решился на отчаянный поступок.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я громко крикнул: --Эля!!

И только голуби всполошились, затрепетав крыльями в углу дворика.

Нервно сглотнув комок в горле от некого позора и неудачи, я поднял Риту повыше на вытянутых руках за передние лапы и замахав ими туда-сюда, повторил крик: --Эля!?, - еще громче.

В окнах на втором и третьем этажах показались удивленные пациенты и, как мне удалось рассмотреть, и люди в белых халатах. Они вовсю глазели на меня, прильнув к стеклам, и даже два окна открылись, блеснув на солнце. Рита же от неудобного положения, или учуяла людей, громко и звонко залаяла.

Вдруг из окна второго этажа показалась знакомая копна волос и силуэт, и я, отчаянно замахал поднятой собачкой еще выше: --Эля, приве-ет!

Силуэт схватился ладонями за уши, или щёки, точно рассмотреть мне не удалось. –Выходи к нам!! Мы соскучились, а ты!?,- вложил я остатки голоса в крик. Силуэт Эли быстро скрылся, и я тоже, подхватив Риту под хвост, прижал к себе, и мы поспешили к центральному крыльцу. Но, обдумав всё по дороге, я не решился быть на виду у всех. Мы забрели мимо кустов в обветшалую деревянную беседку где каких-то два дедушки в пижамах украдкой курили.

Я присел на потрескавшуюся, облупившуюся лавочку в беседке и, поглядывая на крыльцо постоянно, принялся ждать. Наконец показалась знакомая фигура, которую было трудно не узнать так она вертела головой по сторонам и всматривалась в даль. Я опять поднял Риту выше и пощекотал её. Она завизжала и залаяла. Голова Эли мигом повернулась в нашу сторону и её такое гибкое тело двинуло к нам, почти вприпрыжку. Я с трудом скрывая волнения пытался настроиться не просто отбивать атаку, но и наступать.

--Оу, Боже. Как это называется!?,- Эля скрестила ладони под носом.

--Это называется возвращение любимицы и её…вашего помощника, - нашёлся я

--Ах, моя Ритуська, как ты моя девочка? Но зачем?

--Чтоб порадовать хозяйку больше и лучше, а то мне она не так рада.

-- Ну по виду с нею всё в порядке, - пригляделась Эля.

--По Вашему виду с Вами тоже, - отметил я, незаметно разглядывая- или как Вы?

-- Да что я. Скоро выпишут, скукота здесь. И букет Ваш давно завял.

-- О, да не может быть, Эля, - я обратился по имени, - Вы вспоминали меня.

-- Та да, пришлось. Кроме того, Ольга Петровна напоминала своей иронией мол такой интересный и внимательный молодой человек.

--А вы. Ты, выглядишь гораздо лучше, - выдал я увиденную правду, а не поддержку.

-- Спасибо, Гена. Ты тоже.

--Это я оттого что ты в порядке и с настроением и отношением получше.

--Та я тут столько всего передумала, перевспоминала, переосмыслила.

--Да, в таких местах много времени на посмотреть на жизнь под другим углом.

--Да, и когда слишком уходишь в себя то и общения, пусть простого, но не хватает.

--Всего хорошо в меру, - начал я.

--Но мера у каждого своя, - она улыбнулась, словно солнечного зайчика отблеск.

--Как тебя лечили, ничего серьезного, последствия?,- твердо вел я линию искреннего интереса.

--Все уже нормально. Не хочется сейчас смаковать подробности, извини, - Эля перевела взгляд на голубое небо.

--Но ведь в девчонками в палате не так уж скучно,- пробовал я продолжить разговор.

--Та я всё время думала, что же там случилось с этими камнями, с Ритой.