Симфония Любви для скрипки с оркестром

Глава вторая

Спустя несколько дней профессор Мирский вернулся из Мюнхена, и они с Флорианом тут же договорились встретиться в небольшом уютном кафе недалеко от консерватории. Флориан очень обрадовался возвращению Святослава Константиновича, ведь это именно благодаря ему жизнь, к которой после кончины отца он утратил всякий интерес, вновь озарилась добрым светом и заиграла яркими красками. Юноше не терпелось рассказать профессору свой необычный сон, но, взглянув на него, он с грустью отметил, что тот заметно изменился со дня их последней встречи: лицо приобрело неестественный серый оттенок, а всегда бодрый и живой взгляд потускнел.
«Наверно, сейчас не самое подходящее время донимать его рассказами о своих загадочных снах". - подумал Флориан и, приветливо улыбнувшись, поинтересовался:

- Рад вас видеть, Святослав Константинович! Как прошли ваши выступления? В том, что публика была в восторге, я ничуть не сомневаюсь, а сами вы довольны? Я ведь знаю, насколько вы требовательны не только к другим, но и к себе.

- Настоящий художник, независимо от того, чем конкретно он занимается, обязан быть требовательным к себе. Стоит хоть раз дать себе поблажку, пожалеть себя или впасть в эйфорию от успехов, - и мастерства как не бывало. Запомни это навсегда, - ласково сказал профессор, и тут же, с ноткой грусти в голосе, добавил: - Это были незабываемые вечера. Меня любят в Мюнхене, так что всё прошло на должном уровне.

- Наверное, вы близко знакомы с Густавом Гринбергом, ведь вы уже не первый раз принимали участие в его симфонических вечерах?

- С Густавом мы знакомы уже больше тридцати лет, он мой большой друг. Мы познакомились ещё до его переезда в Германию, когда он жил в Риге. Это не только великий дирижер, но и великий человек. А почему ты спросил?

- Для меня он не просто великий, для меня он гений! - взволнованно произнес Флориан. - Его имя уже давно стало для меня олицетворением непревзойдённого мастерства.

- Так оно и есть! Я тебя с ним обязательно познакомлю и, кто знает, быть может в следующий раз вместо меня в Мюнхен поедешь ты.

- Вы шутите? - глаза Флориана загорелись. - О знакомстве с ним я не смел даже мечтать!

- Отчего же? Уверен, Густаву будет интересно познакомиться с тобой, ведь он пристально следит за творчеством молодых талантливых музыкантов. Я ему рассказывал о тебе, и он очень жалел, что из-за болезни не смог приехать на конкурс в Зальцбург, чтобы услышать, как ты играешь. А наши мечты... Думаю, всё самое важное и необходимое случается в нашей жизни независимо от того, мечтаем мы об этом или нет. Видимо, кто-то за нас решает, чему быть, а чему не бывать никогда.

Тёплый ветерок шаловливо растрепал волосы Флориана, он поправил их привычным жестом, а затем, задумавшись на миг, произнёс:

- Пожалуй, вы правы. Но, наверное, должны быть какие-то причины всего того, что с нами происходит, правда? Как-то не хочется думать, что вся череда событий, из которых соткана наша жизнь, - не более чем случайность.

- Ну вот, ещё один философ! Представляю, как Иосиф обрадуется знакомству с тобой, ведь управляющий и садовник он, если можно так сказать, по совместительству, а вообще-то по профессии он историк и философ, пишет по ночам какие-то мудрёные статьи и книги, в которых я, если честно, мало что понимаю. Ну да ладно, лучше скажи, ты не передумал ехать со мной в деревню?

- Нет, конечно! Я не мог дождаться вашего возвращения.

- Вот и прекрасно! Тогда сделаем так: сейчас мне нужно уладить кое-какие срочные дела, и я вынужден покинуть тебя до вечера, а вечером, часов в восемь, приезжай ко мне. Переночуешь у меня, а на рассвете, с первыми лучами солнца, пока не жарко, отправимся в наше путешествие. Возьми с собой что-нибудь из одежды, чтобы было во что переодеться, и не забудь скрипку, она тебе обязательно пригодится! - лукаво улыбаясь, профессор достал из бокового кармана пиджака визитку и протянул её Флориану. - Возьми, здесь мой адрес и телефон, ты ведь никогда не бывал у меня.

Флориан действительно никогда не бывал у Мирского, но раньше у него и не возникало такого желания, зато теперь ему не терпелось поскорее увидеть, как живёт этот замечательный человек. В восемь часов вечера, со скрипкой в руках и небольшим рюкзаком за плечами, Флориан стоял на пороге квартиры Святослава Константиновича.

- Проходи, дорогой! - гостеприимно распахивая перед Флорианом дверь, произнёс профессор. - За последние двадцать восемь лет немногие переступали порог этого дома...

Флориан очень удивился словам профессора, но, не желая показаться чересчур любопытным, решил пока ни о чём не спрашивать Святослава Константиновича.

Пройдя через большую прихожую, с одной стороны увешанную книжными полками, а с другой - старыми афишами и фотографиями, Флориан оказался в просторной комнате с высоким потолком, украшенным искусной гипсовой лепниной. Паркетный пол был устлан великолепным натуральным ковром с густым ворсом, на котором, почти посреди комнаты, стоял старый рояль орехового цвета. Справа от рояля стояли небольшой журнальный столик и уютный кожаный диван, над которым висели две красивые картины в золочёных рамах, написанные маслом. Почти всю противоположную стену занимал навесной стеллаж, на котором помимо огромного количества книг и альбомов было много папок с нотами. На одной из полок Флориан увидел фотографию улыбающегося вихрастого подростка.

- Это Мартин, мой сын, - сдавленным голосом еле слышно произнёс профессор.

- Симпатичный парнишка! Наверное, он давно уже стал взрослым?

- Нет, не стал. Он умер двадцать восемь лет назад... - голос Мирского дрогнул, а в его глазах Флориан увидел такую боль, что у него перехватило дыхание.

- Простите меня, ради Бога! Я ничего не знал об этом. Я ведь, собственно, о вас вообще ничего не знаю...

- Думаю, пришло время восполнить этот пробел. Устраивайся поудобнее, - профессор указал Флориану на диван, - а я заварю чай, и мы продолжим наш разговор.

"Видимо, у него действительно начались проблемы со здоровьем, раз он с кофе перешёл на чай" - с грустью подумал Флориан. Через несколько минут комната наполнилась ароматом душистых трав, а на столе появился небольшой торт, украшенный орехами и кусочками шоколада.

- Это мой любимый торт, очень вкусный, надеюсь, тебе он тоже понравится, - произнёс профессор, разрезая торт на небольшие аппетитные кусочки.

Флориану не терпелось услышать рассказ Святослава Константиновича, но он решил не забегать вперед, а тот, глубоко вздохнув, продолжил:

- Я никогда ни с кем не говорю об этом, но сегодня особенный вечер, ведь ты впервые переступил порог этого дома, и я должен обо всём тебе рассказать. Сразу после смерти сына Вера, моя жена, тяжело заболела и вскоре тоже умерла. Потеряв почти одновременно двух любимых людей, я был на грани безумия. Если бы не Густав, я бы, наверное, покончил с собой. Это он не позволил мне опустить руки, спас меня от глубокой депрессии, помог поверить в то, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Густав так завалил меня работой, что я и дома-то почти не бывал. Мы объездили с ним почти весь мир. Со временем боль утраты немного притупилась, но в какой-то момент я понял, что меня прежнего больше нет, - прежний я остался за чертой, разделившей мою жизнь на "до" и "после". Все эти годы я жил будто в другой реальности. До того дня, пока однажды на приёмных экзаменах не увидел тебя. Внутри у меня все оборвалось: ты был так похож на Мартина, что я едва не лишился чувств. Ты ведь и волосы поправляешь точно также как он! Мне с трудом удалось взять себя в руки, и никто, кажется, ничего не заметил, но в ту минуту я почувствовал, что в мою жизнь входит что-то, что снова наполнит её смыслом и радостью. Все годы, пока ты учился, я старался ничем не показывать, что как-то выделяю тебя среди других студентов, чтобы никто не догадался, что у меня появился любимчик, и, не дай Бог, не заподозрил меня в каких-то грязных помыслах. Но я всегда старался быть рядом и, как мог, помогал тебе. После встречи с тобой, Флорушка, мне опять захотелось жить! Ты меня понимаешь?

Куда девались серость кожи и тусклый взгляд? Глаза у Святослава Константиновича заблестели, на щеках проступил румянец. Услышанное потрясло Флориана.

- Не знаю, что и сказать... За эти несколько дней я успел к вам так привязаться, будто мы общаемся всю жизнь. Вы всегда были для меня примером для подражания, я относился к вам с огромным уважением и почтением, но только как к прекрасному педагогу и выдающемуся музыканту, не более. Признаюсь, я даже немного побаивался вас... - Флориан так разволновался, что голос у него задрожал. - Вы уж не сердитесь на меня...

- Да как я могу на тебя сердиться? За что? Наконец-то я все тебе рассказал, и словно камень свалился с моей души!

- И после пережитой трагедии вы замкнулись в себе и перестали общаться с людьми?

- Я продолжал работать и по-прежнему был у всех на виду, но теперь, общаясь с посторонними, я словно надевал на себя маску, чтобы никто не видел той боли, что безжалостно разъедала мне душу. Двери моего дома закрылись даже для тех, с кем раньше я частенько засиживался за приятной беседой до полуночи. И не потому, что эти люди стали вдруг плохими или изменили свое отношение ко мне, - нет, это я изменился, и мне все стало безразлично.

- И все эти годы к вам в дом никто не приходил, и вам приходилось справляться со своим горем в одиночку?

- Рядом со мной были Алесь с Мартой и Иосиф - мои верные друзья. Но они живут в Журанах, а это довольно далеко отсюда, так что виделись мы не так часто, как хотелось. Правда, здесь, в городе, меня постоянно навещал Давид, друг Мартина. Они дружили с раннего детства и были неразлучны, как братья-близнецы, только у Мартина волосы были светлые, цвета спелой пшеницы, а у Давида - чёрные, как смоль. Но потом Давид уехал.

- И вы с ним больше не виделись?

- Несколько лет, пока он учился, мы встречались нечасто, но потом наше общение снова возобновилось.

- Он вернулся?

Профессор взглянул на Флориана и, загадочно улыбнувшись, произнес:

- Скоро ты с ним познакомишься и обо всём узнаешь.

Они встали из-за стола, и Флориан, взглянув на картины на стене, спросил:

- Чьи это картины? Я не большой знаток живописи, но, думаю, не ошибусь, если скажу, что они написаны большим мастером.

- Это подарок Алеся.

- Он художник?

- Да, и невероятно талантливый! Мне, правда, пришлось подобрать для картин достойную оправу, чтобы подчеркнуть их красоту, но, наверно, это было ни к чему, ведь они итак выглядят великолепно. Алесь, кстати, не только талантливый художник, но и первоклассный реставратор. Под его руками оживают картины, которые, казалось, восстановить было уже невозможно.

- Вы меня заинтриговали!

- Поверь, я ничуть не преувеличиваю. Скоро ты сам в этом убедишься.

Взглянув на часы, профессор сказал:

- Пора ложиться спать, Флорушка. Нам нужно хорошо выспаться перед дорогой. Я постелил тебе в комнате Мартина, ты не возражаешь?

- Ну что вы, конечно, нет! Наоборот, я очень рад.

Профессор проводил гостя в комнату сына и, пожелав спокойной ночи, тихонько закрыл за собой дверь.
Несколько минут Флориан стоял, с любопытством разглядывая комнату. На стене висела скрипка в чёрном кожаном футляре и несколько фотографий известных композиторов, а на книжной полке Флориан увидел целую вереницу своих любимых, не раз читанных в детстве романов, среди которых - его любимый "Маленький принц" Экзюпери. Это так его тронуло, что он с нежностью подумал: «Был бы Мартин жив, мы бы с ним обязательно подружились, ведь у нас так много общего!»

Уснул Флориан сразу, как только лёг в постель, и не слышал, как настенные часы пробили полночь, возвестив о том, что ещё один день канул в Лету, а на смену ему пришёл новый, суливший так много приятных и интересных встреч и событий.