Симфония Любви для скрипки с оркестром

Глава девятая

Не успела Наталья достать из духовки свой фирменный рыбный пирог, как за окном раздались голоса, и у калитки она увидела Святослава Константиновича и Флориана. Снимая на ходу передник, Наталья вышла навстречу гостям.

- Милости прошу в дом, дорогие мои! Давид ещё утром позвонил мне и сказал, какие замечательные гости будут у нас сегодня вечером. Я так рада вас видеть! С минуты на минуту должны подойти Алесь Романович и Марта Владимировна, и можно будет садиться за стол.

Завидев на крыльце статную черноглазую красавицу в свободном льняном платье, скрывающем округлые формы, Флориан с нежностью подумал: "Кажется, совсем скоро аист принесёт в этот дом большую радость!"

Тем временем Давид, недавно вернувшийся со службы, успел переодеться, и тоже вышел поприветствовать гостей. Увидев батюшку в рубашке спортивного покроя и тёмно-синих джинсах, Флориан улыбнулся: "Если не знать, что он священник, его можно принять за артиста". Хотя борода и придавала Давиду солидности и даже некоторой строгости, в его бездонных глазах можно было безошибочно прочитать, что он человек очень добрый и сострадательный.

Профессор уже несколько раз бывал у Хольцеров, но, на сей раз, переступив порог этого гостеприимного, хлебосольного дома, с удовольствием заметил приятные перемены: на стенах появились новые обои, потолок аккуратно побелен, книг на книжных полках стало ещё больше, а на письменном столе появилась новая пишущая машинка.

Каких либо представлений о том, что он увидит в доме священника, у Флориана не было, но, когда помимо небольшого домашнего иконостаса, он увидел пишущую машинку и висевшую на стене гитару, то ничуть не удивился, - он ещё утром понял, что отец Давид довольно своеобразный батюшка и неординарный человек. Единственное, что немного озадачило Флориана, - он не знал, как обращаться к его жене. Словно почувствовав это, Наталья сказала, что духовные полномочия её мужа ни коим образом не передаются ей и никак не выделяют её из мирян, и она предпочитает, чтобы к ней обращались не "матушка", а просто по имени.

Вскоре подошли Алесь с Мартой, и гостеприимные хозяева пригласили гостей к столу.

- Сегодня у меня такой счастливый день! - радостно воскликнул Давид. - Я уже не говорю о той огромной радости, которую доставили мне вы своим присутствием, друзья мои. Ведь то, что вы сегодня здесь, для меня самый большой подарок. Но это ещё не всё. Кем бы вы думали оказался представительный мужчина, подъехавший утром к храму на иномарке? - Давид интригующе посмотрел на профессора и Флориана. - Ни за что не догадаетесь! Это известный бизнесмен Януш Ожеховский, владелец крупной строительной фирмы в Ганновере. Оказывается, его дальний родственник по отцовской линии был архитектором, по проекту которого построен наш храм. Так вот, в память о своём знаменитом предке, Януш решил пожертвовать на ремонт храма большую сумму денег. Теперь мы сможем нанять хороших мастеров...

- А что, этот Януш живёт теперь у нас? - поинтересовался профессор.

- Нет, он живёт в Германии, но по делам фирмы приезжает сюда раза два-три в месяц.

Святослав Константинович вопросительно взглянул на Богдановича:

- Думаю, мастера - это по твоей части, Алесь. Но тут нужна не только бригада умелых строителей, но и талантливый художник-реставратор, которому будет под силу привести в порядок старинную роспись под куполом.

Алесь на минуту призадумался, а потом ответил:

- Мне в голову пришла сейчас одна шальная идея... Помнишь, Святослав, я как-то рассказывал тебе про одного из моих учеников, который пишет замечательные портреты и пейзажи?

- Ты имеешь в виду Глеба Ольховского?

- Да, именно его. Дело в том, что пейзажи и портреты его больше не привлекают, теперь он пишет иконы и картины на библейские сюжеты.

- И ты считаешь, что он сможет отреставрировать роспись в нашем храме? - не скрывая скептицизма, спросил профессор. - Но ведь для этого нужны богатый опыт и практика, а он, как я понимаю, ещё очень молод.

- Безусловно, ты прав, но кроме этого ещё нужно, чтобы в сердце художника горел живой огонь веры и любви. За последние несколько лет Глебу многое пришлось пережить... Врачи поставили ему неутешительный диагноз, но он не сдался, обратился к Богу, и дал клятву, что если выздоровеет, то всю свою дальнейшую жизнь посвятит служению Господу. И случилось чудо - его вера спасла его!

- Он что, ушёл в монастырь?

- Нет, но его жизнь кардинально изменилась. Впрочем, что я разглагольствую? Завтра же позвоню ему и попрошу приехать в Жураны.

Вечер продолжался. За столом воцарилась по-настоящему добрая и непринуждённая атмосфера, и Флориан, глядя на отца Давида и его красавицу жену, подумал: "Судьба явно решила меня побаловать! Позавчера я познакомился с Алесем и Мартой, а сегодня она преподнесла мне ещё один щедрый подарок - встречу с отцом Давидом и Натальей Анатольевной".

- Вам понравилось у нас в Журанах? - спросил Давид, поймав на себе восторженный взгляд Флориана.

- Наверное, "нравится", - не совсем то слово, которым я мог бы выразить своё впечатление. Я просто в восторге от всего, что увидел здесь! Но, если позволите, я скажу о другом. Переступая утром порог церкви, я не ожидал, что со мной произойдёт нечто подобное...

- Что вы имеете в виду?

- Меня так заинтересовали ваши слова о христианстве, что мне захотелось узнать о нём как можно больше. Может быть, вы порекомендуете мне какие-нибудь книги?

- Рад слышать это, и буду счастлив послужить вам, но, прежде чем давать какие-то советы и рекомендации, должен сказать вам нечто очень важное. Даже если человек выучит наизусть всё Святое Писание и все молитвы, даже если он будет постоянно ходить в храм и соблюдать все посты и обряды, это ещё не гарантия, что он станет истинным христианином. Христа нужно найти в себе, в своём сердце, Флориан! Наверняка, вы, как и любой человек, не на словах знакомы с математикой. С ней мы сталкиваемся постоянно. Но я вспомнил о математике не потому, что обойтись без неё в повседневной жизни практически невозможно, а потому, что это, пожалуй, единственная наука, в которой нет и никогда не будет никакого лицемерия и фальши. В ней нет никакой отсебятины, какой бы важной она кому-то ни казалась. Если в математической формуле или теореме заменить хотя бы один знак или число, то получит точный ответ не удастся, на какие бы ухищрения не шёл ум. Точно также и в христианстве, с той лишь разницей, что здесь нет такого огромного количества формул, а есть одна, но именно она является тем ключом, которым можно открыть не только любую дверь, но и любое сердце.

- И что же это за формула?

- Бог есть Любовь! Утром я говорил вам о том, что Закон Любви - самый главный в христианстве. Христианство, пожалуй, единственная религия, предложившая отменит войны и полюбить врагов своих. Ведь Любовь нельзя заменить ничем. Можно придумать множество красивых обрядов, написать целый свод правил, и всё это, наверное, будет представлять какой-то интерес, но без любви это будет лишь жалкой пародией на христианство.

- Думаю, о музыке можно сказать то же самое. Если в партитуру закрадётся хоть одна фальшивая нота, будут нарушены красота и гармония всего произведения.

- Вы абсолютно правы! Надеюсь, о музыке мы с вами ещё не раз поговорим, ведь она занимает в моей жизни такое же огромное место, как и в вашей. Благодаря моей матушке и Святославу Константиновичу, я с первых дней жизни рос в атмосфере, где царила музыка.

Тут к разговору присоединился Святослав Константинович:

- По поводу сходства музыки с математикой ты прав, Давид. Музыка и математика из одного источника. Ещё Лейбниц говорил, что музыка есть бессознательное упражнение души в арифметике. Музыка - это величайшее чудо, подаренное человечеству. Она даёт нам возможность воспринимать мир с помощью звуков. Ни один вид искусства, кроме музыки, не способен на это. Люди часто задаются вопросом: что подлинно в этом мире? Искусство и культура! Но надо всем стоит музыка, а всё остальное - не более чем декорации.

Флориан был удивлён размышлениями профессора.

- Вы так интересно говорите о музыке! А ведь я, признаться, никогда не задумывался об этом. Наверное потому, что музыка итак всегда была главным смыслом моей жизни.

- Раньше я и сам мало думал о подобных вещах. Из-за постоянной занятости у меня не было времени на философские размышления, - добродушно рассмеялся профессор, - но, надеюсь теперь у меня будет больше свободного времени, и я смогу осуществить то, что задумал много лет назад, - все вопросительно посмотрели на профессора. - Вернувшись из Мюнхена, я твёрдо решил многое изменить в своей жизни...

- Что вы вкладываете в понятие "многое изменить"? - с нескрываемым любопытством спросил Давид.

- Я решил уйти из консерватории и заняться собственным проектом.

Рассказать о своём проекте Святослав Константинович не успел. За окном послышались шаги, и спустя минуту на пороге появилась Елена Михайловна с двумя огромными, видимо, очень тяжёлыми сумками.
Окинув приветливым взглядом присутствующих, она радостно всплеснула руками и произнесла чарующим голосом:

- Мир этому дому! Вот скажите, люди добрые, разве это не чудо? Если бы я приехала не сегодня, а завтра утром, как планировала, то не встретилась бы с вами, Святослав Константинович, и не познакомилась бы с вами, Флориан. Ведь вы Флориан, да? - юноша смущённо кивнул. - Когда Елисей узнал, что я собираюсь ехать в Жураны, то предложил мне не ждать до завтра, а ехать с ним сегодня, и я, не раздумывая, согласилась. Оказывается, он родом из этих мест, и тут неподалёку, на другом берегу Лососянки, живут его родители. По дороге мы ещё заехали в N., и к нам присоединился приятель Елисея, очень милый и симпатичный, но до невозможности скромный молодой человек.

- Мама, ты, как всегда, непредсказуема! - счастливо улыбаясь, произнёс Давид, поднимаясь навстречу матери. По выражению его лица было видно, что он несказанно рад приезду Елены Михайловны и ничуть не удивлён её неожиданному появлению. - Как ты донесла эти сумки, их же невозможно поднять?

- Сумки мне помог донести Елисей. Я приглашала их зайти в дом, но они, сославшись на поздний час, отказались.

- Кто такой этот Елисей?

- Елисей - журналист, редактор молодёжного журнала, в котором, между прочим, время от времени появляются и мои статьи о музыке. Его приятель, как я поняла, тоже журналист.

Глядя на Елену Михайловну, Флориан подумал: "Недаром муж так ревновал её, что даже заставил уйти со сцены. Если она и теперь так великолепно выглядит, то можно себе представить, какой красавицей она была в молодости!" Елена Михайловна и вправду была необыкновенно хороша собой. И хотя возраст уже безжалостно старался напомнить ей о себе, она по-прежнему оставалась стройной сероглазой шатенкой с правильными чертами лица, и всем своим обликом напоминала тех прекрасных женщин, которых, без преувеличения, можно назвать символом той чудесной - к сожалению, навсегда уходящей - эпохи, в которой ценились естественная красота, женственность и подлинная духовность.

Флориана приятно поразила неподдельная искренность, с которой встретились Елена Михайловна и Наталья Анатольевна. По всему было видно, что встретились не просто невестка со свекровью, а два близких и родных человека. Не ускользнуло от Флориана и то, с какой теплотой и нежностью посмотрели при встрече друг на друга Елена Михайловна и профессор.

С появлением Елены Михайловны комнату заполнила атмосфера необъяснимого умиротворения и покоя, и Флориан невольно подумал: "Какое это счастье, когда у тебя такая мама!"

- Я ещё не слышала вашу игру, Флориан, но читала отзывы о вас в газетах. Вас превозносят до небес и восхищаются вашим талантом даже те критики, от которых слова доброго никогда не услышишь. И, знаете, я им верю. В ваших глазах сияет огонь, который бывает только у избранных и у гениев, - неожиданно для всех, глядя на Флориана, произнесла Елена Михайловна.

На несколько секунд воцарилось молчание, а потом Святослав Константинович сказал:

- После таких слов, дорогая Елена Михайловна, Флориану не остаётся ничего другого, как пригласить вас на свой концерт. Но, думаю, не обязательно ждать так долго. Мы пробудем в Журанах ещё несколько дней, так почему бы нам с вами не вспомнить былые времена, и не организовать музыкальный вечер, наподобие тех, что мы когда-то организовывали? Помните?

- Ещё бы не помнить! Это были незабываемые вечера, ведь сюда приезжали известные музыканты, артисты и художники. Как печально, что многих из них уже нет с нами...

- Ничего не поделаешь, это жизнь. Но на смену ушедшим приходят молодые и, должен вам сказать, среди них есть немало по-настоящему одарённых и талантливых людей. Может быть, нам не удастся дозвониться до всех, кого захочется пригласить, но, если человек десять соберётся, то для первого раза это будет совсем неплохо. Вы можете пригласить Елисея и его скромного приятеля, а Марта позвонит Ларе, и расскажет ей о предстоящем вечере, - профессор лукаво подмигнул Флориану. - Уверен, когда Лара узнает, что здесь находится Флориан, она бросит все свои дела, и на первой же электричке примчится домой.

Когда Флориан услышал, что Лара, возможно, приедет в Жураны, его сердце от радости чуть не выскочило из груди.

- Вы подали прекрасную идею, Святослав Константинович. Признаться, я уже соскучилась и по настоящей музыке, и по интересному общению. А скажите, о чём это вы так увлечённо рассказывали, когда я вошла в комнату?

- Собирался поделиться своими планами на будущее. Дело в том, что я решил уйти из консерватории, а точнее - уже ушёл. После смены ректора обстановка там изменилась до неузнаваемости. Оно-то и раньше далеко не всё было гладко, но такого балагана как сейчас, там ещё никогда не было. Но это не единственная причина...

- И чем же вы намерены заниматься? Ведь вы и дня не проживёте без музыки и своих студентов.

- А кто сказал, что я собираюсь жить без музыки и без студентов? Как раз наоборот! Я хочу создать в Журанах Школу Искусств для одарённых деток, и пригласить в неё высокопрофессиональных преподавателей, одержимых любовью к музыке.

- Я всегда знала, я чувствовала, что когда-нибудь вы придёте к этому! Бесспорно, вы великий музыкант, но я всегда считала вас и не менее великим педагогом, и всегда жалела о том, что в консерватории у вас практически нет возможности проявить свой педагогический талант в полную силу.

- Надеюсь, Господь даст мне силы и время, и я смогу осуществить свою мечту.

- Если бы я оказалась вам полезной, и вы приняли меня в свою команду, я бы присоединилась к вам не раздумывая. Да и не только я, поверьте. Среди моих друзей много замечательных педагогов, которые самоотверженно трудятся в школах и институтах, но закостенелая система образования безжалостно сводит на нет все их прогрессивные начинания. Они пойдут за вами, если вы их позовёте.

- Даже не ожидал, что вы с таким воодушевлением отнесётесь к моей идее. Буду счастлив, если мы с вами будем заниматься одним делом, но ведь школу ещё нужно построить, а на это уйдёт не меньше года. И это в лучшем случае! Вы ведь не понаслышке знаете, как иногда бывает трудно преодолеть бюрократические препоны.

- О да! После смерти мужа я не раз сталкивалась с этим. Однако вы задумали богоугодное дело, Святослав Константинович, и я уверена, Высшие Силы вам помогут.

Приятная беседа за столом продолжалась, и вдруг до Флориана донеслись слова "Себастьян" и "Долина Ангела". Ход его мыслей тут же переменился, и он весь превратился в слух.

- Тебе так и не удалось найти в церковном архиве какие-нибудь документы, проливающие свет на Себастьяна? - поинтересовалась Елена Михайловна у Давида.

- К сожалению, нет. Если бы не скоропостижная кончина Нины Романовны, мне, возможно, удалось бы узнать от неё ещё что-нибудь интересное, кроме того, что она рассказала нам с Павлом. Пообщаться с Иосифом Смоличем мне пока тоже не удалось, ведь в храме он не бывает. Как-то я встретил его на улице, но он был настолько погружён в свои мысли, что не замечал никого вокруг, и я не решился с ним заговорить.

- Я с ним никогда не общалась, хотя и видела несколько раз, когда приезжала в Жураны. Святослав Константинович, вы ведь давно знаете Иосифа, правда? Что он за человек?

- С Иосифом мы знакомы уже много лет. Признаться, он человек весьма своеобразный, а его отношение к ортодоксальному христианству и священнослужителям оставляет желать лучшего, но, поверьте, на то у него есть свои причины, которые я не не вправе озвучивать. А что касается вашей с ним встречи, Давид, - я с ним поговорю, и, думаю, он согласится с тобой встретиться.

- Буду вам очень признателен, Святослав Константинович. Павел мне рассказывал, что Иосиф незадолго до смерти Мартина подарил ему какую-то таинственную книгу. Что это за книга, она сохранилась у вас?

- У меня сохранилось всё, что связано с Мартином, ты мог бы и не спрашивать об этом. Эту книгу написал сам Иосиф. В ней нет ничего таинственного, разве что надпись на внутренней стороне обложки, которую Иосиф сделал на латыни: "Omnia mutantur, nihil interit", что означает "Всё меняется, но ничто не исчезает".

- О чём она, эта книга? Вы её читали?

- Честно сказать, не слишком внимательно. В ней, насколько я помню, собраны увлекательные истории о нашем крае. Я привезу тебе её когда мы с Флорианом в следующий раз приедем в Жураны. Надеюсь, это произойдёт скоро, - добродушно улыбнулся профессор, - ведь мне нужно, не мешкая, приступать к воплощению в жизнь своей мечты. Впрочем, я поинтересуюсь у Иосифа, у него, наверняка, есть эта книга.

Слушая этот разговор, Флориан вспомнил свой загадочный сон. "А что, если мужчина в монашеской мантии, указавший мне в ночи дорогу, и есть Себастьян? - подумал он. - Но если так, то с какой стати он мне приснился, ведь до приезда в Жураны я ничего о нём не слышал?" Флориан решил сегодня же рассказать о своём сне отцу Давиду.

Вечер был таким тёплым и безветренным, что хотя окно в комнате было раскрыто настежь, дышать было нечем, и когда Давид предложил выйти на улицу, все с удовольствием согласились. Алые краски догорающего заката напоминали яркую акварель, к сожалению, быстро исчезающую в черноте наступающей ночи.

Наталья Анатольевна с Еленой Михайловной тут же присели на скамейку под окном, рядом с большим кустом пурпурной сирени, сладкий аромат которой щедро разливался вокруг, наполняя воздух весенним волшебством. У них были свои, женские секреты, посвящать в которые мужчин они явно не собирались. Святослав Константинович с Алесем прошли в сад, чтобы немного побродить по освещённым луной тропинкам, а Давид предложил Флориану ознакомиться с его домашней библиотекой и выбрать себе несколько книг для чтения. Когда книги - не без помощи Давида - были выбраны, Флориан остановился в нерешительности:

- Я должен рассказать вам кое-что, отец Давид... Не хотел говорить об этом при всех... За несколько дней до приезда сюда мне приснился удивительный сон...

Выслушав Флориана, Давид несколько минут молчал, а потом сказал:

- Думаю, это не просто сон, а знак свыше. Такой сон не мог присниться просто так, случайно. А вы вообще уверены в том, что это был сон?"

- Я уже ни в чём не уверен, - вдохнул Флориан.

- Давайте не будем сейчас искать объяснения вашему сну. Отдадим всё в руки Господа! Одно могу сказать вам точно: моё сердце подсказывает мне, что скоро нам с вами предстоит узнать нечто такое, что много лет, а может, и веков, было сокрыто от людей густой завесой тайны.