Симфония Любви для скрипки с оркестром

Глава одиннадцатая

Пока Святослав Константинович с Флорианом были в городе, Алесь с Иосифом соорудили из оставшихся после постройки дома досок и деревянных щитов небольшую деревянную эстраду. Марта тоже не осталась в стороне и внесла свою лепту в подготовку к празднику. Она достала из комода старинные золотисто-оливковые шторы и сшила из них шикарный занавес.

- Как здорово вы всё придумали, друзья! Получился настоящий летний театр! Когда вы успели всё это сделать? - с восторгом воскликнул профессор.

- Мы старались! Хочется создать такую же тёплую и уютную атмосферу, какая всегда царила на твоих музыкальных вечерах, - улыбаясь, ответила Марта на восторг Мирского, - Нельзя терять марку, Святослав! Помнишь, что сказал один из твоих коллег-музыкантов, не пропускавший ни одного вечера в Журанах: "Местный родник, безусловно, настоящее чудо природы! Вода в нём не просто вкусная, но и целебная, на себе испытал. Но, оказывается, у вас тут есть ещё один родник, духовный. Ведь как иначе можно назвать ваши дивные музыкальные вечера?"

- Конечно, помню, хотя с той поры и прошло уже почти тридцать лет, - вздохнул профессор, - Сегодня многое изменилось. Люди стали другими. У них теперь более приземлённые потребности, так что духовных родников с каждым годом становится всё меньше и меньше. Человека можно подвести к роднику, но заставить его пить из него, если он не испытывает жажды, нельзя...

- Ты прав, дорогой, однако, думаю, не всё так плохо. Я абсолютно уверена, что пока есть такие люди, как вы с Алесем, эти родники не пересохнут.

- Мы с Алесем не делаем ничего особенного, просто стараемся жить в ладу со своей душой и совестью. Но ведь и ты живёшь точно также. Разве нет?

- Я об этом как-то не задумывалась. Живу себе, да и живу, слава Богу.

Пока профессор с Мартой разговаривали, Иосиф и Алесь что-то живо обсуждали, прохаживаясь взад-вперёд по зелёной лужайке напротив построенной эстрады.

- Что вы там ещё придумали, мастера? - спросила Марта, - Всё и так великолепно! Завтра расставим скамейки, и наш маленький театр будет готов к встрече со зрителями.

- Вот как раз об этом мы и ведём речь, - ответил Алесь. - Надеюсь, дело не ограничится одним вечером? Если нет, то не помешает сделать деревянный настил для скамеек, помните, такой, как был когда-то... Доски у нас ещё остались, так что это не составит никакого труда. Сегодня у меня ещё масса дел, а завтра с утра мы с Иосифом займёмся этим. Времени на это уйдёт не много.

Вскоре, простившись до завтра, Марта с Алесем ушли, а вслед за ними ушёл и Иосиф, сославшись на какую-то неотложную работу на террасе.

- А у нас будет какая-то конкретная программа, или всё будет происходить спонтанно? - поинтересовался Флориан, когда они с профессором остались вдвоём.

- Всё самое прекрасное в этой жизни происходит спонтанно, мой мальчик. Но программа, конечно, будет, без неё не обойтись. Жаль, что здесь нет рояля, но, думаю, его с успехом заменят мой старенький аккордеон и твоя волшебная скрипка. Ты в курсе, что первым музыкальным инструментом на котором я научился играть, был аккордеон?

- Нет, но это нисколько меня не удивляет. То, что музыкант такого уровня, как вы, играет на нескольких музыкальных инструментах, - абсолютно нормальное явление.

- Благодарю за комплимент, - усмехнулся профессор. - Кстати, ты не забыл, что на вечер тебе назначена аудиенция? Думаю, Иосиф пригласил тебя не только для того, чтобы выпить с тобой чаю. Наверное, он хочет о чём-то поговорить с тобой. Отдохни немного, а то мы с тобой изрядно намотались, бегая по магазинам, а мне до конца дня ещё нужно сделать несколько важных звонков по поводу помещения для будущей Школы. Недалеко от мельницы, на другом берегу Лососянки, ещё со времён войны сохранились две старые бесхозные казармы. Если их отреставрировать, они вполне подойдут. В одной можно оборудовать учебный корпус, а в другой - интернат для учащихся. Да, и не забудь подумать, что ты будешь играть завтра вечером, ведь ни для кого не секрет, что многие приедут в Жураны только ради тебя.

- Я ещё не думал об этом, но обязательно сыграю вальсы Крейслера. В последние дни меня что-то очень сильно тянет на его музыку.

- Ничего удивительного, ведь ты только недавно вспоминал о нём. А "Морскую соната"? Это ведь твоё первое большое произведение, и чем больше людей его услышат, тем быстрее о тебе заговорят как о композиторе.

- Ну, если вы так считаете, конечно, сыграю.

Профессор занялся своими делами, а Флориан взял с полки первую попавшуюся книгу и, в надежде скоротать время, отправился в садовую беседку. Но чтение не заладилось, ибо его ни на минуту не оставляли мысли о том, какой будет их первая встреча с Ларой? Что он ей скажет? Какие найдёт слова, что бы она поверила в искренность и глубину его чувств? А может, когда она услышит его игру, то никакие слова не понадобятся, и она без слов поймёт, что творится в его сердце?

День потихоньку близился к закату, и Флориан, не дожидаясь, пока совсем стемнеет, направился к домику Иосифа, в надежде, что тот на него не рассердится за то, что он пришёл слишком рано.

Дурманящий аромат розовых кустов, мимо которых пролегала дорожка, ведущая к "королевской резиденции", показался Флориану чересчур приторным, зато, пройдя немного вперёд, он ненадолго остановился у небольшой полоски скошенной утром травы и зажмурил глава от удовольствия: трава хоть и не успела ещё как следует высохнуть, но её запах напомнил ему их с Алёшей ночёвки на сеновале.

Иосиф, с удобно примостившимся на его плече Руфусом, сидел на крыльце. Глаза его были закрыты, но он не спал, и когда Флориан приблизился, он предложил ему присесть рядом.

- Какой замечательный сегодня вечер! Посидим немного на улице... Так ты говоришь, отец Давид интересуется Себастьяном?

- Да, очень интересуется. И не только он, но и я тоже.

- И чем же вызван твой интерес?

- За несколько дней до приезда в Жураны мне приснился удивительный сон, будто я заблудился в незнакомом лесу. Неожиданно началась такая ужасная гроза, что я даже немного испугался. И тут, в свете вспыхнувшей молнии я увидел мужчину с дорожным фонарём в руке, одетого в монашескую мантию. Не говоря ни слова, он указал мне дорогу и тут же исчез. Я даже не успел его поблагодарить. Спустя несколько минут мои блуждания закончились, и я вышел к небольшой деревенской церквушке, как две капли воды похожей на местную. Это ведь не просто совпадение, правда?

- Это не совпадение. И это не сон, Флориан. Себастьян сам привёл тебя в эти места.

- Как такое возможно?

- На свете нет ничего невозможного. Самые невероятные вещи становятся реальностью, если в их основе лежат знания и глубокая вера. Другое дело, что большинству людей не хватает ни знаний, ни веры.

- Но зачем Себастьян привёл меня в Жураны? И вообще, кто такой этот Себастьян? Вы что-нибудь знаете о нём?

- Кое-что, конечно, знаю, ведь я историк, - улыбнулся Иосиф. - Юноша по имени Себастьян действительно жил когда-то в этих местах. По одной версии он был простым деревенским пареньком, мало чем отличавшимся от своих сверстников, по другой - монахом. Когда на нашу землю вторглись иноземные захватчики, он вместе с другими жителями окрестных мест встал на защиту отечества. Но силы были неравными, и в одном из боёв Себастьян геройски погиб. До сих пор неизвестно, сохранилась ли его могила, и, если сохранилась, то где она находится. В своё время эта история так меня заинтересовала, что я даже посвятил ей большую главу в книге, над которой тогда работал.

- Уж не та ли это книга, которую вы подарили Мартину, сопроводив её надписью на латыни?

- Она самая. Правда, издали её таким маленьким тиражом, что она сразу же превратилась в библиографическую редкость, так что вряд ли батюшка читал её. Однако есть во всей этой истории ещё кое-что интересное, о чём я сам узнал совсем недавно, буквально несколько месяцев назад. Мне позвонил из города мой приятель-букинист, и сказал, что у него появилась одна уникальная книжечка, которая непременно меня заинтересует. И он не ошибся! Как оказалось, это были воспоминания архитектора Ярослава Ожеховского, по проекту которого строилась нашу церковь. Правда, книжка была в ужасном состоянии, некоторые её фрагменты прочитать было совершенно невозможно, и мне понадобилось почти два месяца, чтобы довести её до ума, но мои старания были не напрасны. Из неё я узнал, что во время войны с французами в церкви произошёл пожар. К счастью, огонь удалось быстро потушить, и церковь почти не пострадала, но, по какой-то неизвестной причине, во время ремонта внутри здания была сделана довольно существенная перепланировка. Это навело меня на одну мысль... Конечно, это всего лишь мои предположения, не более, но я думаю, что эта перепланировка каким-то образом связана с Себастьяном, вернее - с его захоронением.

- Что вы имеете в виду?

- Мне не хотелось бы делать какие-то серьёзные заявления по этому поводу, не подтвердив их фактами, так что давай пока оставим эту тему. Но, коль скоро дело приняло такой оборот, то, наверное, нам с отцом Давидом действительно нужно встретиться и поговорить.

- Эта история становится всё больше похожей на детектив. В ней столько загадок!

- Ты прав, вопросов тут больше, чем ответов. Но это, так сказать, лишь одна сторона медали.

- А есть и другая?

- Конечно, есть, как и в любой истории, на которую, - чтобы в ней досконально разобраться, всегда нужно смотреть с двух сторон.
После ухода с земного плана Себастьян продолжил свою эволюцию в тонком мире, и сегодня он один из Вознесённых Учителей, основатель небесного Сада Любви и Мудрости.

- Никогда не слышал об этом Саде.

- В этом нет ничего удивительно, ведь он существует не на земле, а в тонком мире. Ты в курсе, что кроме мира физического, в котором мы живём, есть и другие, невидимые большинству людей, миры?

- Пока мне не приснился удивительный сон, о котором я вам рассказал, ничем подобным я никогда не интересовался. Но дело не ограничилось этим сном. Пару дней назад мы с профессором были в гостях у его друзей. Домой вернулись поздно, и Святослав Константинович сразу уснул, а мне спать не хотелось, и я вышел на улицу. Присев на скамейку, я залюбовался звёздным небом, на которое, признаться, раньше не обращал особого внимания. И тут из-за кустов неожиданно показался силуэт мужчины, в котором я узнал своего недавно умершего отца. Приблизившись к нему, я захотел его обнять, но он тут же бесследно растворился в темноте. Но и это ещё не всё... Непонятные вещи стали происходить со мной с первой минуты, как только я оказался в Журанах.

- Расскажи, если не секрет.

- Не успели мы с профессором войти во двор, как моё сердце трепетно забилось. Всё вокруг показалось мне таким родным и знакомым, как-будто спустя много лет я вернулся домой. А позже, когда во дворе я увидел вас с котиком на руках, я и вовсе растерялся окончательно. У меня сразу возникло чувство, что мы с вами давным-давно знаем друг друга...

- А разве могло быть иначе? Ты вернулся домой, Флориан...

- Что вы имеете в виду? - Зрачки Флориана слегка расширились, и в них замер немой вопрос.

- Ты что-нибудь слышал о реинкарнации?

- Это переселение душ? Когда-то я читал об этом. Это интересная теория, но всё это так похоже на сказку...

- Это не сказка. И скоро ты в этом убедишься. Конечно, ты не сможешь вспомнить всё сразу, но со временем тебе откроется многое из того, что скрыто в недрах твоей глубинной памяти.

Флориан долго молчал, а потом, пристально глядя на Иосифа, спросил:

- Вы считаете, что когда-то я был сыном профессора Мирского и вашим крестником? Невероятно! Так вот почему он привязался ко мне, как к родному...

- Я так долго ждал твоего возвращения, крестник! - От волнения голос Иосифа дрогнул, и ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы не поддаться излишним эмоциям. - И пусть тебя не смущает, что когда-то ты носил другое имя и у тебя были другие родители, - в тонком мире это не имеет абсолютно никакого значения. Твоя бессмертная душа нашла достойный сосуд для своего нынешнего воплощения, и теперь ты сможешь исполнить своё предназначение, и довести до конца миссию, которая была прервана тёмными силами двадцать восемь лет тому назад.

- Вы о чём?

- Наберись терпения. Когда придёт время, обо всём тебе расскажет сам Себастьян. А я думаю, что раз уж ты здесь оказался, то это время уже пришло. Но я должен предупредить тебя о чём-то весьма важном...

- О чём именно?

- Ни одна живая душа не должна знать о том, что открылось тебе сегодня.

- Святославу Константиновичу и отцу Давиду тоже не рассказывать?

- Им - тем более. Видишь ли, Флориан, профессор уже смирился со смертью сына, и нет никакой нужды в том, чтобы спустя столько лет бередить его старые раны, которые, благодаря встрече с тобой, перестали кровоточить. Будет лучше, если он станет для тебя не "бывшим отцом", а любимым дедушкой, которого тебе всегда так не хватало. А что касается отца Давида, то тут и вовсе нельзя торопиться... Давид - православный священник, и кто знает, как он воспримет это известие, ведь в христианстве теорию реинкарнации считают ересью. Но ты не расстраивайся! Возможно, общаясь с тобой, они со временем и сами кое-что вспомнят.

- Как скажете. Я не из болтливых, так что с этим проблем не будет, - улыбнулся Флориан.

- И постарайся не перегружать пока свой ум никакими догадками и предположениями, ибо, что бы сейчас ни пришло тебе в голову, это вряд ли будет соответствовать действительности. А теперь ступай спать, на сегодня с тебя хватит тайн и загадок...

То, что творилось сейчас в голове у Флориана, можно было сравнить с извержением вулкана. Он не помнил, как ушёл от Иосифа и оказался у дома профессора...
Поднявшись по ступенькам, Флориан вошёл в дом. Святослав Константинович ещё не спал. Он сидел в своём любимом кресле-качалке и что-то читал при свете настольной лампы. Взглянув на Флориана, профессор спросил:

- Как прошла аудиенция, Флорушка?

- Всё прошло превосходно, - ответил юноша, и вдруг, неожиданно для самого себя, подошёл к профессору и нежно обнял его за плечи, - Я так счастлив, что вы есть в моей жизни, Святослав Константинович! Знаете, я совсем не помню своего дедушку, он умер, когда я ещё не умел ходить, но мне кажется, он был таким же добрым и ласковым, как вы.

- Так в чём дело? Можешь называть меня дедушкой. Я буду счастлив иметь такого внука.

- Вы серьёзно?

- Более чем.

Когда, забыв о времени, они вдоволь наговорились и, переполненные самыми добрыми и светлыми чувствами, погасили свет и улеглись спать, за окном уже была глубокая ночь.
А в хижине Иосифа всё ещё горел свет. Сидя за столом, мужчина что-то сосредоточенно писал, а рядом с ним, на небольшой стопке книг, спал и видел свои немудрёные сны маленький Руфус.