Симметрия Шрамов

Глава 1:Точка невозврата

Ты можешь убежать от обидчиков, можешь скрыться от проблем, но никогда не убежишь от собственного прошлого. Влада давно перестала пытаться сбросить с себя давящий груз старых ошибок и вечной недосказанности. Возвращение в школу после переезда казалось настоящим испытанием. Внутри ещё теплилась призрачная надежда, что в этот раз всё сложится иначе, но сегодня она разбилась.
— Я сказала тебе не поднимать головы, стукачка!
Одна из девчонок с силой вцепилась Владе в волосы, дёргая вперёд заставляя встать на колени.
— Ты здесь всего неделю, а так и не запомнила, кому не стоит переходить дорогу? — противный, писклявый голос звенел у самого уха.
— Я только ответила на... — попыталась оправдаться Влада, но договорить ей не дали: ребра тут же пронзило острой, ослепляющей болью.
— Девочки, она ваша. Только личико не трогайте.
Влада сжалась в комочек на газоне футбольного поля, отчаянно пряча лицо и защищая едва зажившие ребра. Волосы больно тянули, но это не шло ни в какое сравнение с новой вспышкой боли в груди. Тяжёлые удары кроссовок отзывались эхом по всему телу, а издевательский смех и выкрики девчонок слились в единую какофонию мерзких, бьющих по ушам звуков.
Когда всё закончилось, Влада осталась лежать на траве. Над головой медленно плыло равнодушное голубое небо, укутанное серыми пушистыми облаками. Эту фальшивую идиллию нарушили приближающиеся тяжёлые шаги. Испуганно отняв ладони от лица, Влада огляделась.
В её сторону неторопливо шёл парень. На нем была тёмная ветровка, а через плечо небрежно свисала массивная спортивная сумка. По мере его приближения Влада смогла разглядеть незнакомца получше: широкие плечи, тёмные растрёпанные волосы... Не желая обзаводиться новыми зрителями своего позора, она инстинктивно попятилась назад, перебирая руками по земле.
Безучастный, ледяной взгляд парня скользнул по её взъерошенным волосам и покрытой пылью школьной форме.
— У тебя проблемы с гравитацией? — сухо бросил он, доставая руки из карманов джинсовых шорт.
Когда он поравнялся с ней, поправляя на ходу лямку сумки, сердце Влады пропустило удар. Она продолжала пятиться, не отрывая взгляда от его спортивной сумки. Что-то на уровне подсознания, глубоко внутри, дико закричало: «Беги!»
Мелкие, прерывистые вздохи с трудом вырывались из груди. Забыв про ноющую боль, Влада затравленно огляделась в поисках рюкзака, валявшегося неподалёку. Она подскочила и со всей скоростью, на которую только было способно избитое тело, схватила вещи и бросилась прочь с футбольного поля, ни разу не обернувшись.
Это животное чувство страха, не шло ни в какое сравнение с обидой на девчонок, которые её только что поколотили. От этого незнакомца веяло таким глухим, осязаемым мраком, что Влада была не в силах даже поднять на него взгляд.
До дома она добралась в каком-то беспамятстве. Забежав во двор, сразу же заперла калитку на ключ и прижалась к ней спиной, тяжело и шумно дыша.
Внутри дома царила обманчивая тишина, которую нарушало лишь мерное, тихое сопение лабрадора, развалившегося на своей лежанке. Стараясь не шуметь, Влада быстро поднялась на второй этаж, на ходу скидывая лоферы в обувницу.
В углу комнаты всё ещё сиротливо теснились коробки, оставшиеся после переезда. Из полуоткрытого шкафа гордо выглядывал второй, абсолютно чистый комплект школьной формы. Влада с силой захлопнула дверцу, словно пытаясь отгородиться от школьного кошмара. Дыхание постепенно приходило в норму, но каждый глубокий вдох всё ещё отзывался резкой, болью в груди.

Взяв аккуратно сложенную пижаму, она на секунду замерла, сжимая в руках мягкую ткань. От вещей пахло домашней свежестью, вокруг царили чистота и порядок. Раньше Влада никогда не запирала дверь в свою комнату, но после смерти матери одиночество стало её единственным убежищем. Ей было невыносимо смотреть на сломленного горем отца, который изо всех сил, пускай и неумело, пытался делать вид, что они живут как прежде. Но каждый раз, когда Влада заставала его посреди ночи на кухне — одиноко сидящего в темноте и перебирающего волны на хрипящем радио в поисках любимой маминой станции, — её сердце разбивалось на мелкие осколки.
Она медленно прошла в ванную, но мысли о сегодняшнем кошмаре на футбольном поле так и не отпустили её. Стащив с себя испачканную школьную форму, Влада затолкала её в стиральную машину и запустила быстрый режим, после чего включила горячую воду.
Освещения над раковиной вполне хватало, чтобы детально рассмотреть результаты трудов одноклассниц. На бледной коже уже отчётливо проступали свежие синяки, а поцарапанные коленки теперь придётся прятать под плотными черными колготками. Из зеркала на неё смотрели измученные серые глаза. Влада попыталась пальцами поправить спутанные каштановые волосы, и в ладони остался приличный клок.
Ванна набралась быстро. Влада забралась в воду и прикрыла глаза, чувствуя, как по уставшему телу волной разливается лёгкое, покалывающее тепло. Сладкий запах вишнёвого геля для душа немного успокаивал, но на смену обжигающей злости вдруг пришло глухое, тяжёлое разочарование. Слезы градом покатились из глаз. Влада с силой, до красноты, принялась тереть мочалкой пальцы, вычищая забившуюся под ногти грязь футбольного поля.
Внезапный раскат грома заставил её вздрогнуть и повернуться к небольшому окошку под потолком. По стеклу с глухим стуком забарабанили первые тяжёлые капли начинающегося ливня.
Под тяжёлыми каплями дождя мир за небольшим окном стремительно терял краски, растворяясь в серой обыденности. Влада закрыла глаза, прислушиваясь к раскатам грома и ровному гулу стиральной машины, уничтожающей следы сегодняшнего дня. Школа встретила её войной, незнакомец на поле — удушающим мраком, а небо — штормом.
Смыв с себя грязь и страх, она чувствовала лишь звенящую, опустошающую пустоту. Первый вторник на новом месте подошёл к концу, оставив на теле синяки, а в душе — глухую тревогу. Влада знала: завтра ей придётся вернуться туда. И завтра ей понадобятся все силы, чтобы просто устоять на ногах.