Симулякр

1

Мои пальцы вцепились в тёмные пряди Дмитрия, заставляя его глубже выгнуть спину. Мне нравилось чувствовать над ним власть. Он стоял на коленях, его обнажённый торс был идеальным полотном из напряжённых мышц, блестевших при тусклом свете. Я склонилась за его спиной, и моя свободная рука скользнула вниз по кубикам его пресса, чувствуя, как учащается его дыхание.

— Ты был очень плохим гендиректором, — прошептала я, касаясь губами его уха, и ощутила, как он весь напрягся в ожидании. — И сегодня будешь наказан.

Пряжка его дорогого кожаного ремня поддалась с одним щелчком. Ремень со звонким стуком упал на паркет. Мои пальцы, холодные и властные, заскользили ниже, под пояс брюк, нащупывая горячую кожу. Он резко выдохнул, когда моя рука грубо обхватила его — уже твёрдый и готовый член.

— Ну что? — мой шёпот был лишён всякой ласки. — Продолжить?

Он сглотнул, и его голос сорвался на низкий, прерывистый стон.
— Да...

В голове пронеслись варианты. Привязать к кровати? Заставить ползать? Или просто довести до исступления, но не дать кончить? Я склонялась к первому — сегодня он казался мне наиболее интересным, — когда оглушительная трель прорезал тишину спальни.

Мой служебный телефон.

Первая мысль — короткая, раздражённая вспышка. Кто посмел?
Вторая — профессиональный укол тревоги. Что случилось?

Меня никогда не беспокоили по пустякам. Любой мой подчинённый в «Эйдолоне» знал, что звонок из-за ерунды — верный способ попасть в отчёт о «неэффективности» и попрощаться с работой. Мне не нужны непрофессионалы, которые не умеют решать проблемы сами.

Я разжала пальцы, выпуская волосы Дмитрия. Он качнулся вперёд, глухо простонав от разочарования. Но я уже была далеко. Два шага — и я у тумбочки, достаю из сумочки телефон.

— Слушаю.

В ответ — невнятная какофония. Гул, отдалённый визг и... женский голос. Слово «помогите»? Или «он»? Разобрать было невозможно. Потом — резкий щелчок. Тишина.

Я уставилась на экран. «Неизвестный номер». Но это ничего не значило. На служебные номера могли перенаправлять звонки, но тогда меня бы предупредили. Возможно, позвонил кто-то из клиентов — из-за сложившихся непростых обстоятельств я дала свой номер нескольким из тех, кто был взят на карандаш.

Инстинктивно я попыталась мысленно «пробить» номер, но тут же сообразила: для полноценного запроса в базу нужен либо рабочий компьютер в офисе, либо мой домашний ноут с криптоключом. А в квартире Дмитрия не было ни того, ни другого. Он не любил тащить работу домой, предпочитая чёткое разделение. По его мнению, лучше засидеться в офисе, но дома ни на что не отвлекаться. Не нужно говорить, что я придерживалась иного мнения.

Позади меня послышалось движение. Дмитрий поднялся с колен. Было слышно, как он тяжело дышит, пытаясь совладать с обидой и возбуждением.

— Знаешь, дорогая, — его голос был нарочито спокоен, но я слышала подковёрный укор, — я, конечно, тоже редкий трудоголик. Но в такие... пиковые моменты я нашёл бы в себе силы проигнорировать звонок.

А я проигнорировала его. Мозг уже лихорадочно перебирал варианты. Инцидент с андроидом? Сбой протокола? В последнее время эйдолоны стали вести себя слишком уж непредсказуемо. Моя работа — устранять проблемы, а ещё лучше — давить их в зародыше, пока они не появились в новостных таблоидах.

Его рука легла мне на плечо. Затем, слегка осмелев, пока я была поглощена мыслями, переместилась к груди и сжала её. Видимо, в нём ещё не умерла надежда вернуть упущенный момент.

Я резко дёрнулась, сбрасывая его прикосновение.
— Говорила же — не касайся меня без разрешения.

— Прости, — он отступил. — Забыл.

Враньё. Он ничего не забывал. Он просто в очередной раз проверял, как далеко может зайти.

Я направилась к стулу, на котором была аккуратно сложена моя одежда: чёрная юбка-карандаш, белая блузка, пиджак. C Дмитрием я была только в чёрном кружевном белье, которое он так любил. Хотя в последнее время я уделяла ему так мало времени, что, пожалуй, даже старые панталоны могли бы его возбудить.

— Ты очень жестока, — его голос следовал за мной. — Оставить меня в таком... пикантном виде соло. Не находишь?

Я застегнула блузку, не глядя на него.
— Предвкушение, Дмитрий, лишь усиливает удовольствие. Его отсрочка — это и есть твоё наказание. И да... — я обернулась, поймав его взгляд. — Не смей дрочить. Понял?

Он тяжело вздохнул. Но в его глазах я прочла покорность. Я знала, что он сделает, как скажу.
— Надо мной еще ни одна женщина не издевалась так, как ты. И я до сих пор не понимаю, почему позволяю тебе это.

Потому что тебе это нравиться, Дмитрий. Тебе нравиться быть большим и важным начальником, а потом лизать мои ноги, умоляя трахнуть.

Но я не могла осуждать его странности, пока он не осуждал мои.

Вслух я ничего не сказала. Просто поправила воротник, бегло окинув себя взглядом в огромном зеркале во весь рост.

На пороге спальни меня снова остановил Дмитрий. Он уже накинул шёлковый халат, но не завязал его. Его накачанная, гладкая грудь дразняще обнажалась. Игривость с его лица испарилась, сменившись деловитой озабоченностью, которую он перенимал у меня.

— Чуть не забыл, — сказал он. — Отец ждёт тебя утром. Как приедешь — первым делом зайди к нему.

Его отец. Директор филиала «Эйдолон». Человек, который вселял страх в сердца подчинённых и членов собственной семьи с одинаковой эффективностью. Деспот — назвал бы его Дмитрий; успешный управленец — назвала бы его я.

По спине пробежала лёгкая дрожь. Когда он звал «первым делом», ничего хорошего ждать не приходилось.

— По какому поводу?

Дмитрий пожал плечами. Он не задавал лишних вопросов отцу о работе — так же, как и мне, поэтому с ним было гораздо проще, чем с прошлыми моими любовниками. Он просто принимал тот факт, что работа для меня на первом месте, даже посреди ролевых игр в три часа ночи.
— Не сказал. Уточнил лишь, что дело деликатное. Не по отчётам. Но будь готова.