Символы власти: Исход

Глава 1

За все эти три года Кадлер ни разу не ездила домой. Стоя теперь перед родным особняком, она испытывала странные чувства одновременно чего-то знакомого и таинственного – словно бы она что-то забыла. Какой-то сон, который снился когда-то, и непонятно теперь, сон это был или воспоминание. Потому Кадлер немного задержалась, осматривая, что изменилось.

Стены отреставрировали. Лужайка в той же неизменной форме, сколько девушка себя помнила, уже зацвела. Запахи, древесная старость особняка, и свежесть, доносимая из леса, окутали Кадлер, погружая в давно ушедшие времена.

В холле ее уже ждали – и мать, и брат, и слуги.

Все так сильно изменились? Или это она так сильно изменилась?

Контраст больше всего стал заметен ей дома. Кадлер вдруг не понятно почему почувствовала себя неуютно, как с людьми, с которыми ты был близок, но давно не общался.

Калани, вроде как всегда: в дорогих мехах, причесана волосок к волоску, никакой седины – она все-таки прибегла к магии, как полагала Кадлер. Но теперь постоянно носила очки, позвякивающие на груди серебряной цепочкой. И еще она стала заметно спокойнее. Степеннее?

Тарлек: окончательно вырос и возмужал. И, кажется, даже был удовлетворен своей участью. По крайней мере, он перестал выглядеть таким задыхающимся и болезненным, окреп. Хотя палка все равно была при нем.

Первый раз, когда Кадлер увидела их после долгой разлуки – когда они приехали на конкурс. Особенно ее тогда поразил брат.

- Ну, ты теперь настоящий… - она подумала немного. - Как Алмазаны.

- Кто бы говорил об изменениях, - поддел Тарлек.

- Ты о чем? – не поняла она.

- О забавах Амазонии.

- Мы это уже обсуждали, - нахмурилась Кадлер. – Это было необходимо. Для всех.

- Я к тому, что раньше ты бы от таких штук подальше держалась.

- Я не отвечаю за ее действия. Но она все еще моя подруга.

- Вот именно, – вставила Калани, целуя ее тогда в щеку. - Я до сих пор зла, что ты не использовала этот шанс!

Кадлер не сказала им, что знает, кто Первоисточник, сама не была уверена, почему. Она хотела бы, чтобы эта информация принесла семье пользу, но интуитивно боялась, что не сможет использовать ее так, как считала нужным, что мать снова станет руководить ее действиями. Или устроит новый скандал, воображая, какие последствия может принести вред, который они нанесли Геопалу. Кадлер сохранила то, что считала полезным, учитывая пределы своих знаний о делах матери и придворных интригах и надеялась, что если придется, она сможет выдавать информацию необходимыми порциями.

И еще Кадлер не знала, какие у графини сейчас отношения с королем. Ей нужны были собственные средства защиты.

Тарлеку она не сказала из-за стыда. Для нее он всегда был продолжателем отцовского дела, и она не знала, как он отреагирует на эту ситуацию. Брат ничего бы не сказал в лицо, но за глаза… именно таких подколов она и ожидала. И слава богам, что он так и не узнал, что взлом вообще был ее инициативой.

К тому же, узнай он, что Геопал Первоисточник, он, скорее всего, все-таки сказал бы матери. Потому что переживал бы, что Кадлер станет действовать опрометчиво из-за ненависти.

Они очень любили ее, и она их тоже. Но Кадлер им не доверяла. И чем старше становилась, тем почему-то все больше не доверяла обоим. Взрослея, она стала размышлять, связано ли это больше с их действиями или с теми недомолвками, которые она сама умножала. Но ответа на этот вопрос пока не нашла.

Единственный, в ком она сейчас была абсолютно и на сто процентов уверена, это дядя.

Вечером в день ее приезда мать собиралась устроить ужин, а пока Кадлер отправилась к себе, чтобы отдохнуть. Все разговоры оставили на потом.

В комнате на нее неожиданно накатило желание плакать. Кадлер взяла со стола свой детский портрет. Родная атмосфера окружила со всех сторон: безопасность стен, мягкость кровати, друзья-игрушки, которые всегда ее слушали. Картинки или уже фотографии счастливых моментов. Кадлер открыла окна, и стоя под легким ветерком, рассматривала изображения отца и брата в рамках на столе. Все прошлое показалось ей каким-то сном. При этом и сейчас Кадлер не находилась в реальности, она застряла между двух дверей и не могла сама выйти ни в одну из них. Будущая жизнь казалась ей полной мрака. Тьма возможностей, которыми нет возможности воспользоваться, и иллюзия свободы. Парадоксально, но в том месте, куда ее насильно загнали, в академии, она действительно была более свободна, чем, возможно, будет теперь.

Самое главное, в сердце своем и в голове Кадлер не оставила прошлое, все еще не жила. И жить могла начать, видимо, лишь там, в Сердцевине, оборвав окончательно все связи.

Вечером перед ужином брат пригласил ее прогуляться в семейном лесу. Кадлер согласилась. Гуляя среди деревьев, она с трудом узнавала его. Без волшебных созданий он постепенно стал совсем обычным лесом, рос, как ему вздумается. Красивый, но брошенный. Одинокий.

- Что тебя тревожит? – спросил Тарлек.

- Среди прочего? – усмехнулась Кадлер.

- Больше всего.

- Бал. Вся будущая ложь. И реализация вашего плана.