Символы власти: Распад

Глава 3

Мерзавец подошел вплотную к родине. Он прибыл в Дэлсавар, ближайшее к Асфири подконтрольное ей образование, с «деловыми целями». Все шло как обычно – княжество присягало не через военный захват, а через экономическое подчинение. Фактически, Корунд приехал «без войск» инкогнито всего лишь для заключения «важных сделок», но все вооруженные силы княжества перешли под его знамена. Он также официально объявил войну Асфири и, неожиданно, впервые предлагал переговоры.

Об этом сообщалось в письме от короля. В дополнение Геллатроп писал, что Балдрону, в связи со срочностью дела и невозможностью в краткие сроки собрать надлежащий состав делегации, придется прибыть на эти переговоры. Безопасность встречи обязались обеспечивать эльфы, как они уведомили, из-за сильной обеспокоенности возможностью военных действий прямо у самых границ.

«Я бывший градоначальник, а не дипломат, черт возьми!»

Возлагаемая ответственность несказанно нервировала графа, в особенности в свете отсутствия согласованного плана действий на такой случай. Но ничего не попишешь – Балдрон стал готовиться к поездке. Ему также предстояло мучительное решение о том, что делать с детьми. Граф боялся оставить их, боялся отправить их одних назад в Асфирь. Адъютант, привезший послание от короля и приставленный в помощь графу, сообщил, что в области рассредоточились эльфы, их вообще в Нильроде было подавляющее большинство над всеми остальными видами, так что лучшим сейчас, вероятно, будет не предпринимать ничего. Балдрон с тяжелым сердцем принял совет. Дети, опечаленные отъездом матери, загрустили еще сильнее, когда узнали, что отцу тоже придется уехать. Их недовольство, возражения и просьбы поехать с ним переполнили чашу терпения графа, и накануне отбытия он грубо обошелся с ними. Дети присмирели и ходили унылые, прятались от отца по углам, а к его беспокойству прибавилось еще чувство вины.

В ночь перед отъездом графу все же пришлось наблюдать наполняющиеся слезами глаза дочери, которая выглядывала из проема двери его спальни, когда думала, что отец не видит. Он раздавал указания, пока наконец не сдался, поскольку спина горела под взглядом малышки, и не сказал:

- Кадлер, зайди, пожалуйста, давай поговорим.

Она с опаской появилась на пороге и недоверчиво подошла. Отец поднял ее на руки, вытер слезы. Его лицо смягчилось.

- Ну, что ты, милая. Не плачь. Я скоро вернусь.

- Мама уехала. И ты уезжаешь, - всхлипнула Кадлер.

- Прости, что мы вынуждены оставлять вас с Тарлеком одних.

- Почему тебе надо уехать?

- Так просит король.

- А король не может отправить кого-то другого? Я могу его попросить. Сказать, что ты очень нужен здесь.

Отец грустно улыбнулся.

- Не можешь, милая. Я должен ехать.

- Когда ты вернешься?

Граф задумался. Какие тут прогнозы?

- Все будет зависеть… от моего успеха, - наконец ответил он. – Но думаю, не раньше, чем через неделю.

- Это так долго, - она надула губы, глаза снова наполнились слезами.

- Прости. Но я не могу сказать точно.

Она закрыла глаза и повесила голову, потом вдруг прильнула к отцу, обняв его за шею, и у графа сжалось сердце.

- Я тебя прощаю. Я знаю, что тебе надо выполнять свой долг перед страной.

Балдрон судорожно вздохнул, не время для слабины, и прижал дочь поближе:

- Спасибо, Кадлер.

На следующий день – день отъезда – дети попрощались с ним в холле. Тарлек вел себя сухо, он мечтал поехать с отцом, Кадлер грустно качалась туда-сюда, уставившись в пол. Граф оставлял детей на прислугу. После прощальных слов и секундной заминки, поскольку он никак не мог оторвать от детей задумчивого взгляда, Балдрон повернулся к слугам.

- Прошу вас позаботиться о моих детях и… будьте осторожны.

- Не беспокойтесь, ваше сиятельство, - сказала Индриг, гувернантка Кадлер, и сдержанно кивнула. Слуги все знали, по Нильроду уже ползали слухи. Волшебное население перед техническими новинками не благоговело, опасаясь железа, и можно было рассчитывать, что Корунд обойдет это место стороной.

«Что бы он ни задумал...»

Граф еще раз посмотрел на детей и вышел из дома.

- Папа, - крикнула ему вслед Кадлер, но отец заставил себя не оборачиваться. Прошел по лужайке и садясь в карету увидел дочь на крыльце вместе с няней, державшей девочку за руку. Тарлек не вышел, стоял у окна в холле арендованного особняка, блики света на стекле скрывали его лицо.

Балдрон тяжело выдохнул.

«Боги, пощадите нас. Пусть все пройдет мирно».

- Можем отправляться, ваше сиятельство? – спросил адъютант, садясь с ним в карету. Граф кивнул. Офицер похлопал по стенке, и карета тронулась в путь. Им нужно было многое обсудить. Адъютант ранее служил при Ашхене и мог многое рассказать о тех кампаниях, которые вел генерал против Корунда. О самом завоевателе потолковать тоже не мешало.

Граф Корунд Морга Цаворта происходил из дворянской семьи, покинувшей Асфирь, когда мальчику было около восьми-десяти лет. Мать его рано умерла, отец, обуреваемый какими-то личными амбициями, вывез сына туда, где, по его мнению, наследнику светило большое будущее – в Сердцевину. Как сообщали осведомители, между отцом и сыном долго сохранялись близкие отношения, пока старший Цаворта не связался с сиреной, прикинувшейся человеком. Ходили слухи, что она совратила и несовершеннолетнего парня, и что ее влияние привело к сверхъестественному усилению его природной обаятельности. Если бы удалось доказать, что его способности имеют магическое происхождение, Палата честных сделок не смогла бы отказаться от вмешательства в политический конфликт. Но в связи с отсутствием веских доказательств, если бы Геллатроп обратился в Палату, Корунд имел бы право отказаться от экспертизы.