Символы власти: Распад

Глава 26

Ашкендал пострадал не так сильно, как воображал граф, разрушения коснулись в основном парадной части города, ворот, стены и площади, и тех мест по периметру, где произошел прорыв обороны и вступление войск Ашхена. Дальше и в центре взрывов удалось избежать. Многие после снятия осады предпочли уехать, опасаясь нового нападения, поскольку пострадала главная защита города. Сколько погибло, а сколько сбежало, пока трудно было установить.

Объявление об объединении королевской семьи и короля в борьбе с остатками восстаний не вполне всех убедило, и постоянная бдительность среди населения не спадала. Первым делом король с генералом занялись наведением порядка в стране и борьбой с мятежами населения и самовольной знати. Генерал Ашхен все-таки умер, а вот Шакадал, к несчастью и негодованию, выжил. Балдрон пока снова занял должность главы столицы ради руководства ее восстановлением, Калани исполняла свою работу, как и некоторые другие члены королевского дома, но правда под постоянной охраной и наблюдением. Остальные так и сидел под стражей, ожидая возможности уехать. Король не хотел рисковать лишний раз.

Королевские наследники морально готовились к отречению. Все переживали по-разному. Графиня Эвлета радовалась, ее сыновья были подавлены, Ашхены были поглощены горем по отошедшему главе семейства. Монала хотела, чтобы все просто закончилось, ее сестра и тетка пребывали в состоянии обреченности, которую скрашивало только восстановление Сапфара. Генерал Алмазан и Бельгор вообще избегали говорить на эту тему.

Дома у графа Мохи Тарлек ходил злой и на всех огрызался, Кадлер находилась в подавленном состоянии, и срывы брата усиливали ее переживания. После пережитого девочка закрылась, мало говорила и как будто все время чего-то ждала, прислушивалась. Калани пряталась сама, пропадая на работе, и прятала чувство тревоги и потерянности за деловитым встраиванием в новые реалии жизни.

Балдрон же ощущал всеобъемлющее опустошение. Опустошение в чувствах, опустошение в мыслях. Он не переживал и не грустил, он вообще ничего не чувствовал и не понимал иногда, что происходит и где он находится. Будущее представлялось ему белым пятном, за которым находилась лишь неизвестность. Иногда накрывала ностальгия, острое чувство, что все потеряно. Тогда граф впадал в состояние неконтролируемой ярости и бессилия. Он уходил, закрывался в кабинете и подолгу терзал себя размышлениями о том, как можно было поступить иначе.

Предстояло похоронить генерала Ашхена, а также король вернул им тело Серафии и ее маленькой дочери. Церемония сопровождалась как никогда гнетущей атмосферой. Герцогини Зелатроф не было, присутствовала Обилина, но совсем посеревшая, практически не говорившая.

Потом наступил страшный момент. Момент отречения.

Текст прислали из дворца. Балдрон сидел дома за столом, смотрел на бумагу, застыв с пером в руках. Давление пульсировало в голове. С трудом преодолимое желание разорвать документ он подавлял лишь мыслями, что это означает мир и конец смертям.

- Дорогой, - жена мягко коснулась его руки. Балдрон не заметил, как она появилась. Некоторое время наблюдала за ним, потом опустилась рядом, не в силах видеть его страдания. – Я люблю тебя.

Граф с трудом сглотнул, бросив взгляд в окно, и вздрогнул. Вечер пришел незаметно, значит, он просидел так полдня.

Деревенеющей рукой Балдрон поставил подпись.

Кадлер поставила закорюку, хмурясь, но не переча.

Когда пришел черед Тарлека, мать с трудом втащила его, упирающегося, в комнату. Кадлер, словно в трансе, при его появлении сжалась на софе в уголке кабинета.

- Тарлек, - мягко позвал отец.

- Нет, отец, - мотнул головой мальчик. – Я не стану.

- Тарлек, послушай, - устало призывала Калани.

- Нет, нет. Это совершенно невозможно! Я не буду этого делать.

- Сын, ты должен, - сказал с надрывом отец.

- Я не собираюсь сдаваться! – вскричал мальчик, вырываясь от матери.

- Ты не сдаешься. Ты защищаешь свою семью.

- Мы все потеряем, отец. Разве это не значит проиграть?

- Иногда нужно проиграть, чтобы выиграть, - мягко сказал Балдрон.

- Я не понимаю!

Мать вывела дочь, оставив графа разбираться с наследником наедине.

- Сын, - Балдрон пересел на софу и жестом предложил Тарлеку присоединиться, но тот не сдвинулся с места. - Ты уже взрослый мальчик. Однажды тебе придется взять ответственность за семью на себя, и ты поймешь, почему то, что мы сейчас делаем – необходимо. Чтобы сохранить наследие, мы должны выжить.

- Ты же учил, что честь дороже жизни?

- Сейчас спастись – значит сохранить честь.

- Почему? – мальчик присел рядом с отцом.

- Потому что сражаться дальше означало бы бессмысленную гибель. Наши идеи уходят в историю. И мы бессильны изменить это.

- Но мы не одни. Есть люди, которые нас поддерживают. Борются!

- Они борются за себя. Мы совершили ряд действий, предав доверие населения. Они теперь сами за себя.

- А как же люди?

- Люди… - Балдрон вздохнул. – Люди теперь сами определяют свое будущее.