Символы власти: Распад

Глава 27

За несколько дней до того, как королевской династии надлежало навсегда покинуть любимую родину, у истоков которой она стояла, в Ашкендал, чтобы попрощаться с бывшими господами, со всего королевства стали собираться остававшиеся верными до конца вассалы, и город оказался заполнен знатными особами. Члены королевского дома кто с нетерпением, кто с тревогой и тоской дожидались возможности уехать.

В день отъезда родственников к Балдрону утром прибыл гонец – сообщить, что король с генералом Алмазаном возвращаются в Ашкендал для официальной встречи с делегатами совета и принятия казны.

Из Асфири уезжали: графиня Эвлета с мужем, два их сына с семьями, сестра покойного генерала Ашхена, обе его дочери, в том числе Монала с семьей. Ее отпускали в обмен на то, что жена Сапфара, который оставался служить королю, пришлет отречение от имени их сына.

Герцогиня Зелатроф и Обилина задерживались на неопределенный срок, они пока вместе с Соланой перебрались на источники – поправлять здоровье, как говорили. Король сначала цеплялся за идею затребовать отречение у детей Обилины, чтобы в определенный момент отпустить женщин, но после того, как кто-то неосторожно упомянул, что вне Асфири проживает еще род Циханов, Корунд больше не заговаривал об этом и погрузился в какие-то смутные и довольно тревожные, по мнению окружающих, размышления.

Отбывающим дали возможность взять необходимое, но их земли, все имения и владения, а также титулы отходили короне. Те, кто оставался в стране, титулы сохраняли, но состав их владений также должен был быть существенно пересмотрен. Королю требовались территории, пригодные к более эффективному использованию, и позиции, которыми он мог бы торговать.

В день отъезда родственников дети графа Мохи капризничали особенно сильно. Кадлер никак не хотела вставать, Тарлек изо всех сил растягивал каждое действие, заставляя Калани раздражаться все сильнее и сильнее. Балдрон же вел себя очень тихо и почти ничего не говорил, кроме как по делу. Ему хотелось тишины. Посидеть в одиночестве. В последний раз поверить, что все по-старому. Что он еще увидит родных. Как и они, он прощался с прошлым, с наследием.

Пока жена препиралась с детьми на кухне, Балдрон стоял в коридоре столичного особняка и смотрел на портреты на стенах. Родные лица. Многие умерли, кто-то уезжал. Он медленно поднялся по лестнице, разглядывая изображения близких людей, в скрипе досок ему слышалась беготня и смех его детей, когда они играли с маленькими родственниками в догонялки. И как герцогиня вперевалку поднималась, важно жалуясь ему на непутевость родных. Как мать…

Мать жаловалась, что эти кремовые стены напоминают ей подгоревший зефир. Однажды в детстве она так его наелась, что больше никогда не решалась пробовать. Шероховатые обои, как чешуя. Не любила она этот особняк, всегда больше предпочитала загородное поместье. Калани они тоже не нравились, она говорила, что эти стены пахнут старостью. Запах в доме и правда был затхлый, несмотря на постоянное проветривание. Кажется, обстановка их семейного мира никогда не менялась.

Второй этаж. Длинный коридор с большими окнами в конце. Белые двери по обеим сторонам. Туда-сюда бегали слуги, косясь на мрачного застывшего хозяина.

«Кому отойдут наши родовые поместья?» - граф вздрогнул. Ему не хотелось знать, он боялся этого. Боялся, что их займут вычурные льстецы, что родные стены потонут в убогости современной моды.

Ходили слухи, что король подумывал о строительстве нового замка, нынешняя резиденция приходился ему не по вкусу. Конструкция не позволяла те изменения, что он хотел.

«Может, оставит память в покое и целостности?»

Граф, впрочем, в это сомневался.

Балдрон поднялся на третий этаж, подошел к окну, открыл его и вдохнул запах нового города. Лошадиный навоз теперь перебивался с дымом и гарью. Раньше большинство домов были двухэтажными, выше строить запрещалось, кроме редких случаев для знати, и отсюда можно было смотреть на столицу поверх крыш. Теперь модной стала стройка ввысь, она позволяла набиваться все большему числу людей на малом пространстве. Улицы загаживались, сливы и канализация, система доставки воды не справлялись, они не были рассчитаны на подобную нагрузку, и нельзя было внести существенной реконструкции в условиях действующего города. По углам приезжие глупцы посмеивались, что лучше бы Шакадал взорвал побольше площади, место бы освободилось, и новая постройка соответствовала бы требованиям жизни.

И правда. Они приехали делать деньги, и на страну потому смотрели с холодным и циничным расчетом.

Чем больше появлялось приезжих, тем чаще Балдрон думал вернуться в загородное поместье. Он страшился, что его могут изъять. А их лес…

Он мотнул головой. Лучше об этом не думать. Они потеряли и еще потеряют земли, как и все, но о главном загородном доме, родном и основном месте жизни графа, речи пока не шло.

Погода стояла прекрасная. На небе ни облачка. Приятный легкий ветерок обдувал его лицо. Только город внизу жужжал, как рой.

Балдрон закрыл окно и присел на софу. Тишина. Наконец тишина.

Когда граф Моха спустился вниз, семья уже грузилась в коляску.

Дома отбывающих посещались по очереди. Цвет старой нации: состав династии, бывшие вассалы и друзья, - разъезжали по городу, томясь на узких улицах и браня мешающих проехать горожан, чтобы успеть проститься со всеми.