Символы власти: Распад

Глава 30

Эльфы согласилась участвовать в нейтрализации заговора, поскольку дело касалось непосредственно кузена короля, и мятежники начали провоцировать стычки на границе двух стран. В Ашкендале ожидалось прибытие посланца для переговоров и координации совместных действий.

Приезд их был окутан тайной и загадочным флером. Эльфы встречались в Асфири, но очень редко, и в основном подстраивались под местный быт. Они промышляли аптекарями, лекарями или гадателями, смотрителями садов, парков или лесов, воспитателями зверей, а также – единицы – наемными убийцами, здесь им конкурентов не было. Магия эльфов имела крайне практичное назначение. Поистине поражающей мощи некоторых магов они никогда не имели, но были гораздо ловчее, сильнее, зорче, чем люди, а также обладали если не вечной, то очень долгой жизнью. Пацифистами они не были, и иные их конфликты по жестокости и безжалостности превосходили все, что мог изобрести человек. Эльфы бывали крайне расчетливы и прагматичны, и довольно высокомерны, но, как правило, не злы и не злобливы. Долголетие заставляло их смотреть на мир и на судьбы, как на игру, и временами они принимали то светлую, то темную сторону, могли научить или испытать. В чужие дела они никогда не лезли, и в свои не пускали. Единственное, чего можно было от них ожидать – взаимовыгодного сотрудничества. Но никак не союза.

По прибытии делегации король весь ушел в распоряжение к потенциальным партнерам. Пока он вел переговоры, полиция продолжала ловить мятежников.

И наконец они поймали Тарлека.

Это известие подстерегало графа на рабочем месте незадолго после прибытия эльфов в Ашкендал. Появившись в здании в то утро, Балдрон первым делом наткнулся на своего помощника.

- В чем дело? – недовольно спросил граф.

«На каждом шагу будешь меня преследовать?»

- Милорд, вашего сына привезли.

У графа закружилась голова.

- Как…?

- Он был в группе готовивших покушение на эльфийского посла. Мы успели предотвратить нападение. Все пойманные под стражей. И ваш сын тоже. Его допрашивает начальник.

Не разбирая дороги, граф помчался в отдел допроса и первичного содержания подозреваемых. Отворив дверь, он столкнулся с Шакадалом.

- Где… - голос графа сорвался.

- Сидит с другими ублюдками, - Шакадал кивнул себе за спину.

Балдрон замер как истукан, не в силах произнести ни слова в ответ, только беспомощно смотрел на наемника.

- Испугался? – усмехнулся в его побелевшее лицо Шакадал. – Король уже ранее высказался и не велел сразу основательно браться за твоего выродка. Нее интересно ли, до каких пор?

Шакадал ушел, едва не задев графа, а Балдрон на подгибающихся ногах ввалился в зал, где за решеткой сидели заговорщики. Их было шестеро, все сидели лицом к стене. Балдрон прижался к прутьям.

- Тарлек, - в отчаянии позвал он.

Мятежники лениво заерзали.

При взгляде на отца грязное мальчишеское лицо еще сильнее потемнело.

- Отец? – удивился Тарлек.

Графа затрясло. Видимых следов повреждения на мальчике не было, в отличие от остальных арестованных, и Балдрон с трудом сглотнул.

- Выведите его, - севшим голосом приказал он.

- Нельзя, - ответил ему помощник, подошедший следом.

- Куда он убежит, дайте мне поговорить с ним!

- Начальник не позволит!

- Не позволит поговорить с моим сыном?!

- Ваш сын подозреваемый в тяжком преступлении, - спокойно, с расстановкой напомнил ассистент.

- Небеса, - сиплый стон вырвался у графа, и он вцепился в решетку. – Тарлек, что ты наделал?!

Тарлек враждебно посмотрел на помощника отца, на стражу, потом на самого отца:

- Я не хочу говорить.

- Что значит, ты не хочешь говорить? – воскликнул отец.

- Я же не должен говорить без адвоката?

- Я здесь единственный адвокат! Что ты сделал…? Что сказал… сказал…

- Я ничего не сказал. И никому ничего не скажу, хоть пытайте! – резко выкрикнул мальчик и отвернулся.

Граф почувствовал, что к горлу подступает тошнота, и прижался к решетке спиной, вцепившись руками в волосы.

- Вы в порядке? Может, воды или… - с тревогой спросил помощник.

Балдрон, весь дрожа, невидящими глазами озирался вокруг, из горла рвались какие-то хрипы. Помощник поддержал его под локоть и вывел, несопротивляющегося, вон.

- Я вам сочувствую. Несмотря на все, я вам сочувствую, - сдержанно сказал он. Граф что-то промычал. – Попросите короля об индивидуальной беседе с сыном. Шакадал не позволит.

Балдрон с трудом представлял себе такой разговор. По пути в кабинет граф встретил от служащих неподдельное сочувствие и удивление. Оказавшись в одиночестве, он бессильно повалился в кресло.

Там, в нескольких десятках метров, в камере томился его сын. Пойманный за… страшно подумать.

«Великие боги… защитите моего сына».