Синдром Инферно

Глава 1. Твоё желание исполнилось

«Если я пойду и долиною смертной тени,
не убоюсь зла, потому что Ты со мной;
Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня»

Псалом 22:4 (Пс. 23:4)

Закон 1. Кто угодно имеет право желать что угодно

Сегодня она покончит с собой. Это окончательное решение. Она вынашивала этот план пять месяцев, давала себе возможность передумать и найти причину жить, но жизнь становилась только хуже. Мучить себя не за чем. Иногда случаются вещи похуже смерти. И потому она даже выбрала время для конца — ровно восемь часов вечера, когда дома никого не будет и никто не сможет её спасти: родители за городом, а сестра после ужина уедет. Возвращаться Виктория больше не хотела. Единственной радостью за полгода стало предвкушение долгожданной смерти.

Оставалось два с небольшим часа. Виктория решила, что лучше провести это время как обычно, чтобы никто не заметил, что что-то в ней изменилось. Никто в принципе не замечал, но лучше лишний повод для внимания не давать.

—... Я подумала, как хорошо смотрелись бы лилии на свадьбе. Белые. — Натали опустила журнал и подняла мечтательные глаза в потолок. — Я в пышном белом платье, сверху тонкое кружево с цветами, у меня длинная фата, букет лилий и вокруг лилии...

— Лилии дурно пахнут, — отозвалась Виктория, выставляя на духовке нужную температуру для выпекания. — Если выберешь их, то надо обрезать тычинки, чтобы через пару часов люди на церемонии не закрывали носы.

Натали перекинулась через диван и страдальчески вздохнула.

— Я не смогу вырезать тычинки у тысячи цветов. Даже на пару с Дином. Ты же нам поможешь?

Виктория молчала, намазывая яичным желтком вишнёвый пирог.

— Ну Викто-о-ория. Ну прошу. Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ты же знаешь, как для меня это важно. Я хочу, чтобы наша свадьба с Дином прошла безупречно. — Натали сложила ладони в умоляющем жесте. — Давай ты мне поможешь с цветами, а я тебе оплачу макияж, укладку и куплю любое платье. Будешь самой красивой на свадьбе. Ну после меня. И, глядишь, найдёшь себе какого-нибудь хорошего мужчину. Там будет много наших с Дином коллег. А мальчики в форме очень даже секси. Ты задумайся, они сильные, свободные, симпатичные. Как Дин. Хотя нет. — Натали мечтательно улыбнулась и подпёрла щёку кулаком, смотря в потолок. — Дин у меня такой один. Я так люблю его, ты не представляешь... Я не верю, что скоро стану миссис Уэйд, что у нас будут дети, что Дин будет моим мужем, я буду ворчать, что он много работает, буду собирать наших малышей в детский сад и выбирать им костюмчики. Ах, если бы у нас родился сын, каким красивым бы он был... — Натали опустила глаза, не переставая улыбаться. — Его цвет волос и мои глаза, но черты лица Дина, его взгляд, его упрямство и моя нежность...

— Не хочу тебя расстраивать, но гены Дина сильнее твоих.

— Что?

Натали выпрямилась и убрала руку от лица. Виктория поставила пирог в духовку и включила таймер.

— Карие глаза доминируют над голубыми, тёмный цвет волос — над светлым. Если учесть, что у миссис Эвердейл тёмные глаза, то вероятность того, что ваш ребёнок будет кареглазым, ещё выше. Может быть, если у родителей Дина были светлые глаза, то шансы, что твои мечты исполнятся, становятся чуть выше.

— Вот он придёт и спросим у него. Но я думаю, что...

Натали замолчала, когда в дверь позвонили. Отбросив журнал, она подскочила на ноги и забыла надеть тапочки. Так и не скажешь, что её только сегодня выписали из больницы.

— Дин! — завопила она, побежав к двери. — Дин, Дин, Дин! Дин приехал!

Виктория посмотрела на время. Он сегодня рано. Видимо, отпросился с работы, чтобы навестить Натали после стационара, где она провела две недели. Виктория услышала, как дверь открылась, и решила расставить тарелки. Благо картофельную запеканку с мясом приготовили заранее, и она была ещё тёплая. Дин, вероятно, голодный после работы, так что было бы неплохо накормить и его, и сестру, которая после больницы заметно похудела.

Виктория услышала, как в коридоре что-то пискнуло, а затем с грохотом упало на пол что-то тяжёлое. Она вздрогнула и прислушалась, достав из холодильника морс.

— Натали? Дин? — позвала Виктория, поставив на стол кувшин. — Кто там?

Кто-то влажно и рвано хрипел. Виктория, прислушиваясь к этому странному звуку, вышла с кухни и увидела сестру. Натали лежала на полу и хрипло дышала. Из открытой входной двери на порог высыпались снежинки и с улицы потянуло холодом.

— Натали!

Виктория подбежала к ней и подняла. Натали зажимала горло. Из-под её пальцев била кровь, которая насквозь пропитала халат и майку. Виктория сильнее прижала руку сестры к горлу.

— Кто это был? Кто, Натали?

Сестра пыталась что-то сказать, но не могла, как будто её схватил приступ удушья. Натали зажмурилась, из глаз показались слёзы, Виктория увидела окровавленные зубы и вытекающую изо рта и носа кровь. Она вытащила перемазанными в крови руками телефон из фартука и, не попадая по клавишам, набрала скользкими пальцами номер.

— Эвердейл-хаус, четырнадцать, Холликрофт-авеню, Хампстед. Лондон, эн-дабл-ю-три, четыре-кью-эл. Скорую, срочно. Девушка, двадцать семь лет, горло ранили чем-то острым, она потеряла очень много крови. Пожалуйста, быстрее, ей становится хуже.