Синдром второстепенного героя

Глава 3. Гордость

Мама плакала тихонько, украдкой - и только ночью, накатив полстакана соседкиного самогона. В такие дни Ариана всегда не спала. Она лежала и смотрела пустыми глазами в потолок. Только однажды она сказала то ли мне, то ли себе, что если бы ее не было, или если бы она только была папиной дочкой - мама бы не плакала. Все было бы хорошо, если бы только не она.

В такие моменты мне всегда было неловко, что меня это никак не касается, что я слишком счастлива. Как мне их успокоить? Как отдать им часть своего счастья?..

Кажется, лет в десять папа мне сказал, что нам повезло больше - о нас никто не толкует плохого. Поэтому мы должны защищать маму с сестрой. Когда я впервые подралась за Ариану с соседским мальчишкой, мама ворчала как-то особенно жалко, пряча довольство, а отец хохотал весь день, таская меня на плечах:

- Вырастил боевую девчонку! - улыбался он, хвастаясь соседям, - Моя принцесса не даст своих в обиду!

Думаю, в тот день я была горда собой больше, чем когда-либо…

- Это там лебеди летают? - я прищурилась, вглядываясь в небо над Лесом.

- Царь царицу свою лебединую, поди, ищет… - мама мазнула взглядом по небу и тут же вернулась к стирке, - Стирай молча, неудачница.

О! Уже просто неудачница. Кажется, матушка оттаяла! Не зря я ей с утра завтрак по столичному образцу приготовила. С кофеем, беконом и тостами! Ворчала, конечно, на неразумный расход продуктов, но ей явно понравилось.

Лебедь над Колдовским Лесом навернул еще кружок и пошел на снижение.

Говаривали, лет тридцать назад лебеди тут кружили часто. Тогда только открыли границу, и с обеих ее Сторон поглядывали с большим любопытством, а Лебединые Острова - самое близкое к нам нелюдское государство.

Люди рвались хоть одним глазком увидеть страшных тварей и места их обитания; страшные твари желали ровно того же… Сотни лет непроходимая колдовская граница разделяла наши миры, пока банальнейшая любовная историю все не порушила.

Лет десять после этого наш и все остальные приграничные города расцветали от наплыва туристов, но нашей части пограничья не повезло - с Той Стороны было слишком много водоемов, чтобы проложить удобную дорогу, и полноценного расцвета и превращения в политический, экономический или культурный центр не свершилось. Для туристов с обеих Сторон были города и покомфортабельнее, и посимпатичнее!

Наш же город держался за счет старого винного завода за чертой города, редких туристов и часовни, в которой раньше давала предсказания настоящая лебединая пророчица, а теперь продавали печенье с предсказаниями якобы от нее же. Некоторые в них верили, но точно не местные! Потому что знали, кто и как их пишет.

Отец Рез обычно привлекал к этому местную ребятню, называя это облагораживающим трудом. Мы с Арианой в детстве тоже не одно предсказание для богатых чужаков понаписали.

Часовенка стояла у самого-самого Колдовского Леса, могло бы даже показаться, что уже в Лесу, но на самом деле то был перелесок, на который колдовство Той Стороны, гибельное для людей, не расходилось.

Сам же Колдовской Лес был все-таки опасен без сопровождения нелюдей, хотя уже лет десять люди там не пропадали без вести. Обычно только страдали от помешательств ума разной степени тяжести. Порой эти помешательства-таки приводили к летальному исходу, но уже не гарантированно, как это было раньше.

Лес веками разделял нашу Сторону, человеческую, и Ту Сторону, колдовскую. Мама говорила, что в ее детстве они и не подозревали, что там вообще что-то разумное живет. Все, что существовало за пограничьем на протяжении сотен лет оставалось для людей тайной. А все тайное порождает кучу домыслов…

- А правда, что у нас упыри теперь ночами бродят? - не удержалась я.

- У-пы-ри? - проговорила мама, переводя на меня недовольный взгляд, - Бают такое, - кивнула она, - Да только байки оно и есть, Кора. Столько лет училась в столицах, а все туда же! Сыскари убивца найти не могут, вот на колдовство и валят. Работай давай! Чего сиськи мнешь, чудовище?

Я молча вернулась к тазу с бельем.

- Мало того, что себе жизнь изговняла, так еще сестру за собой потянула… Ума не нажила! И на что я надеялась? Как есть дура…

Кажется, мама все еще на меня злится…

Я, конечно, была к этому готова, но все равно меня это жутко утомляло. Спорить с ней я не могла - я знала, что она просто волнуется о нашем будущем. Что жутко боится, что мы тут увязнем, как в болоте. Что девочки, которых она считает самыми умными, самыми красивыми и самыми добрыми не займут достойного места в обществе, а так и будут всю жизнь стирать портки своими же руками. Мистера и миссис Реган в свое время она, забыв все обиды, все толки местных про свою личную жизнь, забыв про гордость и вообще про все на свете, приняла как родных.

И теперь чувствовала себя обманутой. Где результат?

- Мам, они ее даже не уважали… - как-то невнятно, даже жалко вякнула я себе под нос.

Зря, конечно. Знала же, что надо молчать.

Мама вскинула на меня бешеный взгляд и с плеском кинула уже было отжатую наволочку обратно в таз.

- Да какая, к чертям собачьим, мне разница, что там они о ком думают! - вскипела она. - Где твой диплом, дурында! Где твое будущее теперь?! «Кивай, улыбайся и греби обеими лапами все, что дают» - вот что я тебя просила делать! И следить, чтоб Ринка делала то же и не кривила рожу! Потом бы их к черту послали! А ты что?.. - она замолчала на секунду, и от ее разочарованного взгляда в горле застрял неприятный ком, - Привезла ее, чтоб она тут прозябала и сопли на кулак наматывала?! А сама зачем… Нет, вот скажи честно: мама, я зассала и приползла домой как лохушка!

- Я не «зассала», мама, я переосмыслила приоритеты…

- Даже знать не хочу, что эти слова значат! - гаркнула она напоследок и, бросив стирку, пошла в дом, - Толку-то с них?

Лицо пылало. Я подняла разбросанное белье и кинула его обратно в таз, тяжело свалившись на скамейку у крыльца. Прикрыла глаза и помассировала плечо. Что ж они так ноют-то? Нет, ну я конечно лохушка! Тут мама не соврала… И чего вообще рот открыла?