Синдром жены

Глава 1

Как и обещал Вильгельм, наша свадьба состоялась на Рождественских каникулах.

Тот день навсегда остался в моей памяти самым светлым, самым тёплым и самым долгожданным. В старинной домовой церкви Флемингов, где витражи отбрасывали на каменный пол разноцветные блики, а воздух был пропитан ароматом ладана и живых еловых ветвей, мы дали друг другу клятвы.

Рядом были все близкие: родители — с просветлёнными и одновременно влажными от слёз глазами, Табита — в непривычно нежном платье, без тени своей обычной надменности, и даже Джаспер, который сжимал руку моей новой золовки с такой гордостью, будто сам женился.

Я была неимоверно счастлива. До головокружения, до дрожи в коленях. В тот день мне казалось, что я светилась изнутри — мягким, серебристым светом, который замечали даже слуги, украдкой улыбаясь мне в спину.

Получилось, что я стала счастливой обладательницей самого выдающегося мага, от которого так рьяно пыталась сбежать. Судьба, видимо, любит злые шутки — или, напротив, самые трогательные из возможных сценариев.

Не хватало лишь Кловер. О ней мы договорились не вспоминать. И я старалась, честно старалась. Но по ночам, когда особняк погружался в тишину, а магические светильники начинали мерцать в такт моему дыханию, я всё равно думала о ней.

Не стану скрывать: я неоднократно порывалась навестить бывшую подругу. Мне казалось, что если я увижу её собственными глазами — худую, бледную, в кандалах, — то, может быть, моя боль утихнет. Но муж строго-настрого запретил.

— Она пыталась тебя убить, Дафна, — сказал он тогда, и его серые глаза стали холодными, как зимнее небо. — Не давай жалости уничтожить тебя во второй раз.

Я его понимала. Не осуждала. Но внутри всё равно ныло — глухо, тягуче, как старая рана перед дождём.

Кловер пыталась меня убить…

Мне до сих пор верилось в это с трудом. Слишком многое нас объединяло: мы прошли рука об руку почти половину жизни.

Делили тайны, смеялись над одними и теми же глупостями, мёрзли вместе на зимних балах и шептались под одеялом при свете магического фонарика. Даже в самых страшных кошмарах я не могла вообразить, насколько сильно зависть и злоба иссушили душу моей подруги.

В академию я больше не вернулась. А вот муж продолжил заниматься своими обязанностями — отчего теперь всё время пропадал где-то вне дома. Это безумно расстраивало. Иногда мне казалось, что я обменяла одну клетку на другую, только на этот раз клетка была золотой, с высокими потолками и видом на заснеженный парк.

После нашего воссоединения мы оба получили сказочный подарок. Вильгельм теперь мог держать своё второе обличие сколько угодно, не тратя на это магические силы. А я приобрела вторую внешность, на которую тоже не приходилось расходовать ни капли резерва.

Вот и сейчас я стояла у высокого трюмо в своей будуарной комнате. Тяжёлая резная рама из тёмного дуба отражала не меня — другую женщину. Из зеркала на меня смотрела миловидная блондинка с большими голубыми глазами, пухлыми губами и копной светлых локонов, рассыпавшихся по плечам. Черты лица стали мягче, даже наивнее. Я выглядела младше, беззащитнее — хотя внутри оставалась прежней Дафной, с её острым умом и непокорным сердцем.

Как же, оказывается, сложно привыкнуть сразу к двум своим внешностям. Порой я забывала, кто я в данный момент, и ловила на себе недоумённые взгляды слуг.

Только есть у этого преимущества и обратная сторона. Моя сила возросла — и теперь я с трудом могла контролировать магию. Чаще и чаще случались неконтролируемые выбросы. Пока не сильные — так, искры над кончиками пальцев, лёгкое дрожание воздуха, — но они пугали меня до холодного пота. Я боялась, что однажды случайно разрушу половину крыла или, что ещё хуже, причиню боль кому-то из домашних.

Я честно пыталась научиться управлять этим новым даром. Но всё тщетно. Вильгельм видел мои попытки и даже предлагал привести мне учителя со стороны — старого мага, специалиста по подавлению избыточной силы. Я наотрез отказалась.

— Меня обучать должен ты! — сказала я тогда, глядя на своё непривычное отражение в зеркале. В голосе звучала не капризность, а отчаянная потребность в его внимании.

— Ты ведь понимаешь, сейчас много работы, — ответил он устало. — Теперь я могу дольше быть Вильгельмом, и нужно стараться показать свою силу. В народе пошли разговоры, что я редко где появлялся. Люди начали сомневаться во мне, а ты подарила мне возможность проявить себя.

Да. Мой муж теперь чаще находился именно в этом обличье — высокомерного аристократа с ледяной улыбкой. Именно за Вильгельма я вышла замуж, хотя по душе мне всегда была ближе внешность Закари Вирта — та, где сквозили шрамы от былых сражений и живая, не притворная теплота. Именно в него я влюбилась, ещё не зная, что он и есть мой жених.

— А как же я, Вил? — надула губы, чувствуя, как в груди закипает горечь. — Ты нужен мне тоже!

— Я бы с удовольствием занимался с тобой по вечерам, — он развёл руками, и в этом жесте мне почудилась усталая беспомощность, — но, когда я возвращаюсь, ты уже спишь.

— В том и беда! Мы практически перестали видеться! — я повысила голос, и эхо заметалось по просторной спальне с лепными потолками. — Меня это не устраивает! Пока ты доказываешь всему миру свою силу, я вынуждена сидеть дома. Взаперти. И меня это абсолютно не устраивает.

— Ты можешь гулять в парке, — попытался отшутиться муж, но его улыбка вышла натянутой.

— Не устраивает! — повторила я, чувствуя, как в висках запульсировало. — Я не могу выйти в город, боясь неконтролируемых скачков магии. Значит так: или ты занимаешься со мной по вечерам, или через месяц я возвращаюсь в магическую академию.

— Чего? — опешил Вильгельм. Его бокал с водой замер на полпути к губам.

— Именно так. Обучай меня — или отпусти в академию, — бескомпромиссно заявила я и, глубоко вздохнув, уверенно повернулась к мужу.

Раз он устраивает свою жизнь, то почему я не могу заняться своей? Сидеть дома, пусть даже в роскошном особняке с мраморными полами и каминами, которые никогда не остывали, — далеко не предел моих мечтаний.