Синее сердце Дракона

Пролог

Тишину Дозорного крыла Академии «Лазурный Шпиль» разорвал пронзительный звон кристалла связи — характерный звук входящего сообщения на персональном артефакте.

На мерцающем экране высветилось прозвище отправительницы: «Тайга».

Я отклонил вызов.

Кристалл замолчал и снова скользнул в складки форменного плаща. Шаг, отточенный годами выучки под взглядами статуй Основателей, не дрогнул. Я продолжил путь.

Старый камень пола, пропитанный защитными рунами, поглощал каждый звук, делая мое движение почти призрачным.

В высоких узких окнах с темными стеклами отражался лишь мой силуэт. На стенах висели гобелены с вытканными золотом изречениями Основателей. Они дышали ледяной дисциплиной:

«Воля — щит, Знание — меч Академии!»

«Магия чиста лишь в руках непоколебимого духа!»

«Порядок превыше личных прихотей!»

Я двигался сквозь эту застывшую роскошь и давящую торжественность словно на автопилоте. Внутри черепа гудело. Меня слегка повело в сторону. Последний раз я ел на рассвете — сухой паек во время ночного патруля. Потом были три практикума подряд: управление элементалями, где я выжал из себя последнюю искру воли, защита от ментальных атак, после которой голова трещала по швам, и, венец мучений, магический кросс по Запретному лесу с отягощениями.

Я едва доплелся до кельи, но вместо отдыха получил вызов.

«К ректору. Немедленно». Лаконично и зловеще.

Вот только ректором вообще-то был я.

А за дубовыми дверями кабинета меня, скорее всего, ждал Основатель нашей Академии — мой отец.

Вся моя жизнь прошла под его неусыпным ледяным взором, среди его изречений, въевшихся в подкорку.

Я переступил порог.

И дальше все завертелось с такой стремительной, болезненной скоростью, что мир словно расплылся в магическом вихре.

Отец стоял не за массивным гранатовым столом, а у огромного витража, изображавшего битву Основателей с Тенями Бездны. Он опирался на древний посох Академии — артефакт невероятной силы, вмонтированный в пол как символ нерушимости устоев. Стоял ко мне спиной. Его фигура в парадном плаще Основателя, расшитом рунами власти, казалась еще монументальнее, чем обычно. Воздух был тяжел и пропитан резким, едким запахом. Не спирт. Скорее настойка сильнодействующих магических трав. Эликсир ясности? Или что-то, призванное усмирить бурю?

Он обернулся.

— Ректор Малькор, — прогремел его голос. — Осведомлен о причине моего присутствия?

С чего бы? Последние лет пять он здесь не появлялся.

Не то чтобы меня проняло. Но ноги сами собой вжались в каменные плиты пола, спина выпрямилась в струнку, подбородок чуть приподнялся. «Поза Послушания» — первое, чему учат в «Лазурном Шпиле». Сработало на автомате.

— Не могу знать, господин Основатель, — отчеканил я. Без тени эмоций, как и полагалось вышколенному представителю высшего круга. Ни капли чувства. Ничего.

В потускневших глазах отца вспыхнуло разочарование.

Он бережно, кончиками пальцев, поднял пергамент, словно тот был заразным.

— Абитуриентка Светлова Лера Сергеевна, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Какое отвратительное имя. Совершенно не магическое. Сегодня утром представлена перед Советом Старейшин. Диагноз подтвержден высшими целителями и магами-аналитиками крови. — Он сделал паузу, впиваясь в меня мертвым взглядом. — Неизлечимое заражение. Ликантропия. Штамм Лунного Клыка.

Вот как. Значит, узнали.

— По глазам вижу: ты знал? — рявкнул отец и ударил кулаком по столешнице. — Немедленно погаси эту скверну! Полная трансформация ожидается через два цикла.

Невероятно. Почему так быстро? По моим подсчетам это могло случиться только через пять-семь лет. За это время она вполне успела бы окончить Академию.

— Ты понимаешь, что натворил? Ты впустил скверну в священные стены! Ты опозорил не только себя... ты запятнал честь Академии! Ты бросил тень на имя Малькоров! На имя, которое я, твой отец, ковал веками! Кровью и магией! Я... Твои братья, Аргос и Вальтер... — Он сделал паузу, и следующее слово вырвалось с таким ядом, что воздух вокруг него будто потемнел. — А ты — предатель. Отрава. Не сын.

Я продолжал стоять как статуя Основателя в главном зале. Взгляд был устремлен строго в точку над его головой, где на стене висел герб рода Малькоров — скала и скрещенные жезлы. Ни один мускул на лице не дрогнул. Каменная маска. Гранитная выдержка. Продукт системы.

Но внутри все рушилось. В ушах стоял вой одинокого, загнанного зверя. Вой девушки, которую я... с которой я... из-за которого она была обречена стать чудовищем.

— Ты немедленно! — зашипел Основатель, когда волна его ярости пошла на спад. — Слышишь меня? Немедленно! — Он давил на срочность, не произнося самого действия. — Немедленно аннулируешь ее вступление.

А потом добил, заставив меня сорваться с внутреннего оцепенения.

— Это исключено, — отрезал я.

— Исключено?! — отец рвано глотнул воздух. — Тогда ты... Тогда ты... — Он скрипел зубами, вращал глазами и, казалось, искал для меня самое чудовищное наказание. — Тогда женись на ней!

С какой стати? Жениться — тоже безумие.

— Ты сделаешь то, что должен. Иначе я тебя собственноручно уничтожу черной магией.

— Я вас услышал, — отчеканил я сдержанно.

Я стоял. Снаружи — лед. Внутри — буря.

Жениться я не собирался, даже под угрозой черной магии.

— Твоя мать, конечно, расстроится, — произнес отец.

Вот это был удар ниже пояса.

У меня и без того земля уходила из-под ног — защитные руны пола мерцали и гасли под моими сапогами.

— Все-таки столько лет... вытирала тебе сопли магическими салфетками. Вкладывала душу в будущего Столпа Порядка. — Он качнул головой, изображая скорбь, но в глазах стоял лишь ледяной цинизм.

— Я сам поговорю с ней.

— Но ничего. Как-нибудь переживем, — продолжил отец, будто не слыша меня. — Соберем мана-кристаллы, продадим родовые артефакты... устроим пышный свадебный бал в Падингтоне. Там, говорят, к оборотням относятся терпимо. — Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую насмешку. — Но на фамильном склепе Малькоров, щенок, — тут он вложил в это слово всю накопленную горечь и презрение, — своего имени не жди.