Синее золото

7

— То есть, через неделю можно будет начинать сбор?

— Можно. Но лучше через две-три, тогда концентрация эфирных масел...

— Ай!

— Мадемуазель Марион? Надеюсь, у вас нет аллергии?

Слава всем святым, аллергии на пчёл у неё не было. Иначе выжить в Провансе новоявленный фермер Марион Коул просто не смогла бы. Казалось, эти бесспорно полезные, но такие недружелюбные насекомые, преследуют её!

Планомерно посещая поле за полем, которые с каждым днём приобретали всё более насыщенный оттенок, Марион не переставала изумляться силе пчелиного гула, стоящего над цветочными рядами. Стоило ей забыться и провести рукой по притягательным своей лиловой красотой пушистым кустам, как очередная разъярённая пчела спешила ужалить незащищённые пальцы. Хорошо, что Марион не забыла внести в список необходимых мелочей антигистаминную мазь, когда они с Фабио ездили в Карпантра за покупками. Этот укус был уже четвёртым за последние пару недель!

— Ничего, месье Бертран, — поморщилась она, потирая ужаленный палец. — Продолжайте, я вас слушаю.

— Так вот, это поле, — он обвёл рукой окрестности, — может стать нашим спасением.

Марион, проследив взглядом за рукой француза, непонимающе уставилась на того. Она отметила, что старичок был явно доволен её реакцией, словно фокусник, который собирался показать что-то невероятное и верил в свои силы, несмотря на скептичные взгляды зрителей.

Дела на ферме шли не так, чтобы катастрофически, но плохо. Вот уже несколько недель Марион вникала в их состояние: сама или в компании Бертрана посещала поля, изучала гроссбухи месье Ру, в которые тот при жизни скрупулёзно заносил каждый сантим как прибыли, так и расходов, переносила данные в свой компьютер, знакомилась с немногочисленными работниками, арендаторами земель, имеющейся техникой, помещениями, слабыми местами хозяйства и его перспективами. И всё больше и больше убеждалась — за один сезон вытащить ферму из финансовой ямы способно только чудо. Нет, у неё, конечно, были собственные сбережения, которыми можно было закрыть имеющиеся долги. Но это было бы нечестно. С отцом у Марион был чёткий уговор — если вырученных с урожая средств не хватит, чтобы разобраться хотя бы с первоочерёдными расходами, Блё-де-Монтань уйдёт с молотка.

Безусловно, со временем ферму можно будет модернизировать и превратить в приносящее доход предприятие, задумавшись и о вложениях собственных средств, и о привлечении инвесторов. Но не сейчас, не в этом году. Сейчас Марион просто-напросто требовалось доказать, что Блё-де-Монтань способна выжить.

В полях уже начался сбор лаванды — наличествующий в хозяйстве и даже с переменным успехом работающий трактор ряд за рядом превращал пушистые лиловые кусты в изрядно похудевшие зелёные. После сушки цветы отправлялись закупщикам, а затем шли на производство косметической продукции.

На землях Блё-де-Монтань было высажено несколько сортов растения, которые даже на вид отличались друг от друга, и степень «зрелости» цветов у каждого была своя. Самое же отдалённое поле, на которое они с трудом забрались по узкой каменистой тропе, и вовсе было каким-то невзрачным, а цветы, на нём произрастающие — синевато-сиреневыми, а не привычными ярко-фиолетовыми.

— Вот оно, подлинное «синее золото». Вы ведь слышали, что лаванду называют именно так?

— Да, конечно.

— Так вот, мадемуазель Марион, это и есть настоящая лаванда. А всё остальное — лавандин, гибрид, выведенный учёными в двадцатом веке. Профессионалы никогда не спутают лавандин и лаванду. И только высокогорная лаванда идёт на изысканную парфюмерию. А лавандин... это мыло, мыло, и ещё раз мыло.

— Но ведь и мыла людям требуется гораздо больше, чем парфюмерии, — резонно заметила Марион, не совсем понимая, к чему клонит старик.

— А я ведь когда-то работал на нашем заводе... — с долей ностальгии протянул Бертран, хитро посматривая на молодую хозяйку фермы.

Завод, простаивающий уже много лет, по сути только носил такое громкое название, будучи на самом деле старым каменным сараем, в котором обнаружилась пара покрытых толстым слоем пыли котлов с множеством труб и приспособлений, назначение которых Марион понимала с трудом.

— Из лавандина можно получить в несколько раз больше масла, но эфирное масло лаванды имеет другой состав и более тонкий аромат, — Бертран растёр между пальцами сорванный цветок и помахал ими у девушки перед лицом. — Лаванда растёт на высоте более двух тысяч футов, требует особого ухода и не даёт такого урожая, как её «бастард», произрастающий ниже. Её собирают только вручную, по-особенному подсушивают. Но и выручить за лаванду можно гораздо больше, — старик взял эффектную паузу, — если не отдавать перекупщикам, а экстрагировать масло самим. За качество растений на этих нескольких акрах ручаюсь своим добрым именем! Как и за то, что стоит только старику Бертрану проговориться парочке старых знакомых, что завод в Блё-де-Монтань возобновил работу, желающие приобрести масло из лаванды, выращенной в уникальных условиях нашей долины, тут же дадут о себе знать. Мы ещё и знатно поторгуемся, я вас уверяю! — судя по хитрому блеску в глазах, он всё тщательно спланировал.

Но видя сомнения Марион, старик продолжил:

— Технология получения масла из лаванды не менялась сотни лет. Вы думаете, она поменялась за последние двадцать, а Бертран Дюпон не сможет совладать с агрегатом, с которым не расставался добрую половину жизни?

Энтузиазм провансальца был настолько заразителен, что Марион на секунду поверила, что из его идеи может что-то выгореть. Но...

— Оборудование, — выдохнула она обречённо. — Оно в таком состоянии... Скорее всего, неисправно.

— Пустяки, — уверенно заявил её собеседник. — Дайте мне неделю, Фабио Бонелли с его руками и инструментами, и, уверяю вас, дорогая мадемуазель, вы не пожалеете!

Марион задумалась. В принципе, что она теряет? К тому же сам Бертран так искренне верил в то, что у них всё получится, что отказать у неё просто не поворачивался язык.