Синие огни

Тот, кого называли они.

В деревне Курояма, что пряталась в тени гор провинции Мино, о демонах говорили с особым страхом — не потому, что их видели часто, а потому, что их было невозможно распознать заранее. Они приходили извне и вселялись в людей, постепенно подчиняя их себе. Чем чаще человек пользовался дарованной силой, тем сильнее демон прорастал в его теле, пока однажды от прежнего хозяина не оставалось ничего.

Отец Кэнджи не дожил до того дня, когда все эти легенды коснутся его семьи. Он умер от лихорадки в ту самую зиму, когда родилась Аяме, — и мать так и не простила новорождённой дочери, что та стала последним, что видел муж перед смертью. Но ещё меньше она простила старшему сыну то лицо, с которым он появился на свет несколькими годами раньше: перекошенную челюсть, бельмо на глазу, багровый рубец через щеку. Мать не била Кэнджи. Она делала хуже — не замечала его, как не замечают тень на стене, и всю нежность, что оставалась в её сердце, отдавала одной Аяме.

Кэнджи это не озлобило. Он просто перестал ждать любви от матери и нашёл её в другом — в маленькой сестре, что с рождения тянула к нему руки, не замечая его лица.

— Не бойся, Аяме — говорил он ей, неся её на спине через лес, когда деревенские дети отказывались с ней играть из-за «брата-уродца». — Пока я жив, тебя никто не тронет.

Аяме не видела в его лице ничего, кроме лица брата — того, что улыбался ей по утрам и бледнел от тревоги, если она задерживалась в лесу дольше обычного.

Той осенью в горах провинции Мино начал пропадать скот, а следом — люди. Пастуха нашли разорванным у ручья, двух детей из соседней деревни не нашли вовсе. Старики шептались: где-то рядом бродит одержимый — человек, в которого вселился демон.

Искать невидимого врага страшно. Гораздо проще искать того, кто уже выглядит как чудовище. Страх быстро нашёл себе удобную жертву.

— Это он, — сказал деревенский старейшина, ткнув посохом в сторону дома кузнеца. — Взгляните на его лицо. Кто ещё, если не тот, кого демон отметил ещё при рождении?

Мать Кэнджи, стоявшая у порога, не сказала ни слова в его защиту. Она смотрела на сына так же, как смотрела все эти годы, — сквозь него, будто он уже не был человеком.

✦ ✦ ✦

(продолжение)

Аяме было одиннадцать лет, когда деревенские с факелами пришли к их дому. Она умоляла их остановиться, но никто не слушал ребёнка.

Кэнджи понимал, что может отбиться. Но если он ударит хоть одного человека, легенда о демоне только окрепнет и Аяме придется носить это клеймо всю жизнь.

— Беги в дом… Не смотри, — прошептал он сестре.

Она не убежала. И она смотрела.

Когда всё закончилось, над телом Кэнджи поднялись маленькие синие огоньки. Ни чешуи. Ни тьмы. Только чистое синее сияние — знак светлой души, в которой никогда не жил демон. Аяме опустилась на колени рядом с телом брата и не отрываясь смотрела, как огоньки поднимаются выше и тают в темнеющем небе.

Люди начали пятиться. Кто-то выронил факел. Старейшина побледнел. Они ошиблись. Но никто не попросил прощения. Один за другим жители молча разошлись по домам.

Мать долго смотрела на синие огни. Её губы дрогнули.

— Кэнджи…

Впервые за долгие годы она произнесла имя сына. Но было уже поздно.

Из рукава Аяме выпала деревянная птица, которую брат вырезал для неё накануне. Девочка крепко прижала её к груди.

Один из синих огоньков задержался. Он медленно подплыл к Аяме и едва коснулся её лба, словно кто-то в последний раз ласково погладил её по голове. Затем огонёк растворился в ночном небе.

Аяме подняла глаза. Люди уходили так, будто ничего не произошло. В её сердце впервые вспыхнула мысль: «Пусть однажды они почувствуют ту же боль».

Высоко в горах нечто наблюдало за угасающими синими огнями. Оно искало новое тело много лет. Но сейчас увидело нечто ценнее силы — созревающую ненависть.

Это было лишь начало истории.