Синие зори Астры

Глава 7

Алекс. 15-тое 2-сентября, время заката. За пять минут до встречи с Астрой.

Синяя стрелка навигатора мерцала перед глазами Алекса, указывая за скальный выступ. Ледяной ветер бросал в лицо колючие песчинки. Парню казалось, что Марс пытается отвадить незваного гостя от скрывающегося за поворотом. Виджет температуры показывал уже минус пятьдесят шесть градусов — холод, который мог бы превратить человеческую кровь в лед за считанные минуты при большем давлении, чем тут на холме[сноска 7.1]

"Какого пыльевого дьявола[сноска 7.2] она забралась так высоко?" — Алекс на секунду остановился, вглядываясь в синеющую темноту. Вне защитной шапки гексафторида серы, холод наступал быстро и безжалостно[сноска 7.3]

Звёзды прорезали уже черное небо, как булавки, проткнувшие тонкую ткань реальности, всё ещё сохранявшую у горизонта синеватый оттенок дневного Марса.

Подогрев бронекостюма справлялся с холодом, но что могло спасти ногфлерку в обычном комбинезоне? Обеспокоенный этой мыслью, Алекс перешел на бег. Стальные берцы гулко грохотали по каменной пустыне, припорошенной уже почерневшей пылью, отбивая последние минуты жизни для тех, кто задержался бы тут на слишком долгое время. Он поправил за плечом лазерную винтовку, не ожидая опасности, скорее по привычке — в мире Сектора оружие давно стало продолжением тела, как когти у хищников на Земле из легенд Семьи.

Алекс опять продирался через скопление остатков старой техники — то тут, то там были немного менее ржавые остовы давно мёртвых машин, которые торчали из земли. Несколько раз он останавливался, заметив среди железного кладбища иссохшие мумии — останки шахтёров, погибших в далёком прошлом во время какой-то аварии, и так и не погребённых по-человечески. Мысли об этих безымянных мертвецах подгоняли его — в такой холод живые слишком быстро могли присоединиться к мёртвым.

Наконец, он завернул за выступ и замер. Алекс был близок к разгадке того, что тут делает беглянка. И что она за человек. Та ли она, кого он ищет? Настал момент истины.

Девушка стояла на краю небольшой площадки, спиной к нему, тонкая фигура в фиолетовом комбинезоне с горизонтальными полосками отчётливо выделялась на фоне темно-синей, гаснущей зари, как одинокий маяк в бескрайнем океане марсианской пустыни. Она держала в руках нечто, напоминающее массивную подзорную трубу в красно-чёрном камуфляже, направленную в небо. Алекс молча наблюдал, как она едва заметно покачивала прибором, пытаясь уловить что-то неуловимое, ускользающее от её взора.

ПИК на её левой руке громко гудел, несмотря на трескучий мороз и разреженный воздух, мешающий распространению звука. Его вентиляторы бешено вращались, пытаясь охладить перегруженные ядра примитивного процессора. Каждый её жест был исполнен странной смеси сосредоточенности и отчаяния, казалось, она выполняет действия, в успех которых едва верит сама, как утопающий наемник Лиги в радиоактивном море Эллада, пытающийся вычерпать воду из дырявой лодки, с проржавевшим дном горстями, и не обращающий внимание на уже полученную смертельную дозу радиации.

Астра. Номер 116.114.97.112. Дело, которое он читал, внезапно обрело плоть и кровь. Пересадка мозга. Ускоренное старение. Свидетельница Симуляции. Сирота, маму которой убила Семья, как и у Алекса. Проступившая сквозь официальные формулировки трагедия этой девушки вдруг показалась Алексу острее, чем ледяной ветер, бьющий в лицо, пронзительнее, чем его собственная боль.

Алекс. 15-тое 2-сентября, время заката. За минуту до знакомства с Астрой

Стараясь не выдать своего присутствия, Алекс бесшумно активировал оптический порт своего ПИКа, использовав уровень доступа аристократа для установления скрытого канала с ПИКом девушки. Нарушение приватности ногфлеров было нормой, но сейчас это ощущалось почти как вторжение в чужой сон — интимно и неловко, как подглядывание в камеру аристократки, на которую та забыла поставить защиту.

Изображение с оптической трубы, обработанное ПИКом и нейрочипом девушки, распахнулось перед его взглядом. Астра смотрела на Землю — сияющую голубоватую точку, дрожащую в её поле зрения, как слеза на ресницах. Алекс видел, как она пыталась исправить скрипт стабилизации изображения, но программа не хотела запускаться, редактор кода показывал ошибки, и образ Земли подёргивался, словно умирающий светлячок на Земле, то разгораясь, то затухая.

Пальцы Алекса дрогнули от странного, давно забытого чувства. Сочувствия? Солидарности? Он не смог бы его назвать. Это было похоже на тонкую трещину в панцире из цинизма и отчуждения, который он выращивал годами. Не задумываясь, он пригляделся к довольно-таки кривому коду её программы и почти сразу заметил ошибку.

Два десятка циклов изучения оставленных ему мамой материалов по программированию , тысячи решенных алгоритмических задачек из учебника буквально кричали ему об этой ошибке, как старые шрамы ноют перед кислотным дождём.

Алекс исправил строку кода, и изображение тут же стабилизировалось, словно неспокойная Великая Река Маринера, пройдя пороги, внезапно застыла гладким зеркалом.

Земля в поле зрения трубы обрела чёткость. Внезапно он увидел то, чего не ожидал — поверхность родной планеты выглядела странно сегментированной, разделённой на зоны разных цветов, будто ногфлеровское лоскутное одеяло, сшитое из обносков и обрезков гигантской иглой. Северная Америка зеленовато-серая, центральная часть — с желтоватым оттенком, как старая кость. И наблюдаемые различия явно не были следствием атмосферных условий или искажений прибора.

"Что за краснопыль? Почему континенты разных цветов?" — Алекс вгляделся пристальнее, но дифракционный предел оптики[сноска 7.4]

В этот момент Алекс почувствовал, как Астра обнаружила постороннее вмешательство в её программу. Её пульс, фиксируемый системой, резко участился, как у пойманной птицы на древней Земле, бьющейся о прутья клетки.