Синие зори Астры

Глава 8

примечание автора: полная версия главы без цензуры доступна бесплатно на фикбуке.

Астра. 15-тое 2-сентября, поздний вечер, Главная площадь 42го посёлка. За полчаса до Восхода Фобоса.

Густые сумерки окутали посёлок свинцовым покрывалом. Я стояла среди моря тел на Главной площади, куда согнали почти все население 42го посёлка.

Я чихнула. Надеюсь, это не гнилушка[сноска 8.1], а просто мое переохлаждение.

Меня колотило. То ли я не успела до конца согреться под накидкой этого заботливого Бастарда по имени Алекс, которого, как ни силилась, не могла забыть.

То ли слишком мало времени провела дома, а в нем на термостате, чтобы сэкономить, стояла температура в 15 градусов. Но скорее, мне кажется, дело в том, что я увидела там, на терриконе[сноска 8.2]…

Перед глазами всё ещё стояла ярко-голубая Земля, видимая сквозь объектив оптической трубы — такая красивая и такая разочаровывающая. Никаких пикселей. Только размытый голубой диск с белыми завитками облаков. И непонятные, загадочные детали — континенты разных цветов. И никаких пикселей, предсказанных в Наставлении Оператора Симуляции.

Это не могло быть правдой. Всю свою жизнь я верила, что мы живем в Симуляции, что наши страдания — всего лишь временное испытание, что Оператор наблюдает за нами и в конце концов вознаградит тех, кто нес Его свет. Но если нет пикселей… если Земля реальна… значит, и это все — реально?

Эта мысль обрушилась на меня подобно обвалу в шахте — мгновенно, разрушительно, погребая под собой все, во что я верила. Я судорожно сглотнула, пытаясь справиться с приступом тошноты. Сердце сжалось от этого воспоминания, а горечь разочарования была столь глубокой, что на мгновение перекрыла даже инстинктивный страх перед церемонией опускания.

Глаза, словно не привыкшие к обычному зрению после телескопа, с трудом различали происходящее вокруг, хотя я и смотрела на Землю через нейрочип. Желудок скручивало от нервного голода — я не ела с самого утра, а теперь к горлу подкатывал комок тошноты.

Десятки мощных софитов, каждый размером с человека, были направлены на массивную статую Отцов-Основателей, отбрасывая резкие, длинные тени, которые ползли по красному песку, словно черные щупальца. Я поймала себя на том, что невольно избегаю наступать на эти тени, как будто они могли меня поглотить.

Каменные лики Деда и Элона Маска зловеще искажались в танце световых бликов. Казалось, вот-вот они оживут, сойдут с пьедестала и заговорят. AR подсвечивала время в уголке моего зрения — через пятнадцать минут должен был взойти Фобос, первый спутник Марса.

Я инстинктивно сжалась от страха, втянув голову в плечи. Это была первая церемония опускания, на которую я попала — "Семья" загоняла туда тех ногфлеров, которым исполнилось 9 циклов. Находясь среди множества людей, я чувствовала себя ужасно одинокой и беззащитной. Не отправил ли демон поселка сигнал, что я пыталась сбежать? Рациональная часть мозга говорила мне, что бюрократия Сектора не успела бы так быстро провернуться, что мое дело еще даже не рассмотрели, но страх парализовал логику. Я почему-то не верила, что Алекс мог навредить, и доложить обо мне. Но кто-то же его послал меня искать? Или всё же мог? Я же ошибалась всю свою жизнь насчёт симуляции. Вдруг я ошибаюсь и про него? Я всего лишь ногфлерка. А он бастард. Почти-аристократ Сектора. Между нами бездна. Раньше я не воспринимала разницу между сословиями всерьёз, не веря в реальность мира. Мне казалось, это как игра.

Я лихорадочно вглядывалась, пытаясь найти среди выстроившихся в линейку солдат-бастардов знакомый силуэт Алекса — единственного, кто, как мне казалось, мог защитить меня в этом кошмаре. Но я была слишком далеко, чтобы распознать лица. А мой нейрочип почему-то не подсвечивал имена солдат. Наверное, это особенность церемонии.

На мгновение в памяти всплыли остатки старых рассказов из архива нашей Общины о древних цивилизациях Земли — о мрачных ритуалах ацтеков и о том, как они вырывали сердца своих жертв на вершинах пирамид. Был ли мир всегда таким жестоким? Или это именно "Семья" выдаётся из нормы в жестокости, уникальна в зле, что несет ногфлерам? Есть ли на Марсе сила, что способна остановить Фунджанинов? И если да, почему она собирается допустить этот ужас, что нам всем, согнанным на площадь, предстоит?

Я вспомнила, что имя «Фобос» происходит от древнегреческого бога страха, спутника бога войны Ареса, которого римляне называли Марсом. «Как символично», — подумала я, — «что эта церемония проходит при восходе спутника, олицетворяющего ужас». Оператор Симуляции не разменивается на мелочи, создавая декорации для этого зрелища.

Но тут меня пронзила мысль, которая заставила внутренности скрутиться узлом: но ведь, получается, нет никакого Оператора? , этот красный ад не просто настоящий, все еще хуже. Раз мы не в Симуляции, то никто не следит за нашими страданиями, чтобы в конце концов вознаградить нас за веру и следование ее канонам! Получается, боль — просто боль, а не испытание? Наверное, и смерть — это просто конец?

Моя кожа неприятно зудела под фиолетовым комбинезоном, будто он был сшит из грубой, царапающей ткани, а не из синтетического материала производства Сектора. От волнения и страха даже воздух казался тяжелым, густым, как будто я не снаружи, в условиях разреженной атмосферы Марса, а внутри герметичного жилища, в котором произошла утечка гексафторида серы из баллонов. Сегодня хотя бы повезло, что не было ветра, и это гексафторид серы не был сдут, как это часто бывает ночью в 42м посёлке. Так что, вокруг довольно тепло. Куда теплее, чем на холме.

Дешёвая кислородная маска ногфлера отдавала металлическим привкусом. Во рту пересохло настолько, что язык, казалось, прилип к небу. Моя грудь рефлекторно задержала дыхание, чтобы снять маску, а пальцы непроизвольно потянулись к бутылке с водой в боковом кармане комбинезона, но я остановилась на полпути. Вода у меня еще была, но я решила поберечь ее — церемония предстояла долгой. Я почувствовала, что в горле першит - видимо, вояж на холм не прошел для меня бесследно.