Синие зори Астры

Глава 10

Астра. Через два часа после начала церемонии опускания ногфлеров. Центральная площадь посёлка 42

Линфей поднялась со своего места за столом.

— Есть ещё одно дело, — произнесла она, и ее голос, высокий и чистый, прозвенел над площадью, как церковный колокол на древней Земле. — Мы получили донос.

Толпа мгновенно замерла. Все переглядывались, пытаясь понять, кто же будет следующей жертвой. В каждом взгляде читался один и тот же вопрос: «Не я ли? Только не я!». Я почувствовала, как мое сердце снова начало колотиться, как безумное. «Донос»? Что, если это связано с моим сегодняшним приключением на холме? Что, если кто-то видел, как я разговаривала с Алексом? Что на мне была накидка в фунджанинских цветах? Что, если это донос на меня?

Я приготовилась бежать, хотя разумная часть мозга говорила мне, что это бесполезно. Бастарды окружали площадь, выходы блокировались. Но инстинкт самосохранения кричал: «Беги! Борись! Делай что-нибудь!»

Внезапно я получила мыслеграмму от незнакомого отправителя. С удивлением я увидела, что это Алекс: «Не бойся. Я проверил списки — тебя там нет.»

Его сообщение было как спасательный круг в штормовом море на древней Земле. Я моргнула, не веря своим глазам. Он проверил списки? Ради меня?

«Откуда ты знаешь? И почему мне пишешь?» — отвечаю я, не понимая мотивов почти незнакомого бастарда. Он видел меня только раз: сегодня на холме. Почему он так заботится о моих чувствах? Обычно, я не могу писать сама ни полным, ни условным аристократам. Но бастард написал мне сам. Так что замирая сердцем, жду ответ.

«Просто знаю. Ты мне понравилась. Такая… Дикая. И забавная. И красивая», — пришел ответ с эмоцией теплой симпатии, заставившей мои щеки вспыхнуть. Я почувствовала, как мое сердце забилось чаще, и это не имело ничего общего со страхом.

Странно, но в этот момент абсолютного отчаяния и потери веры, его слова дали мне что-то новое — не надежду на Оператора или Симуляцию, а на простую человеческую связь. Может быть, в мире без высшей справедливости именно это и есть единственное, что имеет значение — способность людей заботиться друг о друге вопреки всему.

— Ногфлерка номер 110.97.116.99.104 по кличке Машка! — объявила Линфей, и ее голос звенел от удовольствия разоблачения.

Я вздохнула от облегчения. Не я. Не я! Алекс был прав! Но тут же устыдилась своей радости — кто-то другой страдал, а я была счастлива, что это не я. Что это говорило обо мне как о человеке? Раньше я могла утешить себя тем, что Оператор все видит и накажет меня за мои слабости. Но теперь? Теперь я была просто еще одним испуганным существом, радующимся чужой беде. И никто не прощал мне этого, ровно и не наказывал. Никому не было дела. Я была совершенно одна со своей совестью.

Машка, главная сплетница нашего посёлка, вышла вперед из толпы. Ее обычно самоуверенное лицо искривилось от страха, губы тряслись, а глаза были широко раскрыты и полны ужаса. Она сделала несколько шагов, словно идя на казнь, а затем неожиданно указала на Макса:

— Я не одна виновата! — выкрикнула она, и ее голос сорвался на визг. — Смотрящий за низшими Макс месяцами обманывал Семью! Мы вместе продавали доступ родственников к опущенным без официальной платы! Он брал кислород как взятки и забирал львиную долю! Я всего лишь… Поддалась его дурному влиянию!

На площади воцарилась абсолютная тишина. . Макс, который всего минуту назад был вершителем судеб низших ногфлеров, тем, кто, казалось, ухватил судьбу за бороду — вовсе не жил жизнью представителя своей касты, побледнел и задрожал. Его лицо сначала стало белым как бумага, а потом налилось кровью:

— Лживая сука! — выкрикнул он, забыв о всяком церемониале. — Ты первая предложила эту схему! Это ты всё придумала! Ты заманивала их обещаниями встреч с родными, а потом шантажировала!

В этот момент я получила еще одну мыслеграмму от тетки: «Проклятая краснопыль! Видишь, как бывает? Вот сейчас могут и про инкубаторскую вспомнить. Почему ты не надела маску, которую я тебе дала?»

Её слова заставили меня похолодеть. «Инкубаторская? При чём тут инкубаторская?» — подумала я, и вдруг вспомнила: когда я была в бараке тётки, демон посёлка объявил и о том, что в инкубаторскую требуется новая ногфлерка взамен умершей при родах. Мой взгляд метнулся к скамье, где сидела Линфей — известная противница «порченых» ногфлерок, предпочитавшая «нормальных» и «здоровых». Но она не смотрела на меня. Вместо этого, она уставилась на Машку, видимо оценивая ее репродуктивный потенциал.

Моё горло сжалось, и в голове зашипел внутренний голос паники, несмотря на то, что, кажется, жертва найдена и это не… Вроде бы не я?. Инкубаторская — место, где женщин держали как племенных кобыл на древней Земле и шлюх для фунджанинов, кадетов и бастардов — мне кажется, это была судьбой похуже даже опускания. Инкубаторские быстро выгорали: рожали одного ребенка за другим, пока их тела не сдавались. Их полностью лишали человеческого достоинства, превращая в живые инкубаторы, в биологические машины для размножения и удовлетворения похоти солдат «Семьи».

И вспоминая странные предупреждения тётки о маске, я с ужасом поняла — я могла бы оказаться на месте Машки. Едва-едва созревшая до возраста, когда возможно понести ребёнка, но незадолго до моего официального совершеннолетия… И эту маску я по глупости своей обронила на у холма, когда отбивалась от Дупера! Может она и не помогла бы мне спрятаться, но лучше плохая защита, чем никакая.

Я чихнула ещё раз. Внезапно, мой ПИК проснулся и загудел вентиляторами. Перед глазами появилась нотификация:

>Обнаружена микологическая инфекция. Впрыснуты антимикологические препараты

«Всё-таки я заболела гнилушкой! Какой ужас! Как же я выполню обещание, которое дала отцу?» — подумала я, а ПИК отправил новую нотификацию: