Синкорт: "Братство Кровавой Гавани"

Глава 15

     Темнота. Слышен лишь свист в голове, который периодически перебивало сердцебиение. Ощущался мертвый холод, пронизывающий все тело. Было довольно сыро и зловонно пахло. Девушка с силой открыла тяжелые веки. В глазах стоял туман. Кругом все расплывалось. Аделина глубоко вдохнула, закрыла глаза и протерла их ладонями. Ее движения сопровождал звон железных цепей, которые были крепко прибиты к стене комнаты. Она попыталась выбраться, резко дернув руками, но поняла, что это достаточно безнадежные попытки. Когда Адель попыталась закричать, из ее рта вырвался лишь тихий хрип. 
     В комнате распахнулась дверь. Из освещенного помещения медленно зашли три фигуры, словно планируя по воздуху. Адель зажмурила глаза от яркого света. Слышалось, как эти трое что-то зажигали и ходили по комнате. Затем все утихили. Аделина открыла глаза. Перед ней стояли три девушки. Первая была невысокая ростом, с белыми, как снег, волосами, еле касающихся ключиц, и пристальным взглядом, направленным прямо в глаза. Она ничего не боялась и была полностью уверена в себе. На ней был; Вторая была повыше. Черные волнистые волосы облегали ее роскошные плечи. Ее искренний, любящий взор внушал доверие, а нежная улыбка просто чаровала. Ее элегантное тело покрывало полупрозрачное белое платье, а на ладони правой руки зияла причудливая татуировка, напоминающая алхимический знак; Третья девушка была необыкновенной. От низа ее правой щеки и до самого лба, через глаз, проходил большой шрам. Очи были пусты, зрачки полностью отсутствовали, но каким-то образом она видела все и спокойно приспосабливалась к окружению. Ее русые волосы были прямыми и длинными, они закрывали половину груди. Из всех троих она была самой высокой. 
     – Я вижу боль в твоих глазах. Отрадно… – средняя девушка стала на колено и пальцем придерживала подбородок Адели, изучая ее очертания лица. – Не бойся, скоро все закончится. И ты, как и все, обретешь покой. 
     – Кем бы вы не были, вам не поздоровится! – Адель одернула лицо, – Вы все поплатитесь за содеянное. 
     Черноволосая смутилась и даже немного пригоревала. Она встала на ноги и отошла в сторону. 
     – У этой девицы определенно нет чувств. – сказала та. 
     – Что я могу сказать?! Ты довольно дерзкая. Мне это нравится, – проговорила самая низкая. – Отец земной оценит такое подношение. Но ты можешь дальше надеяться на лучшее. Надежда умирает последней. – гордо заявила она. 
     Аделина недовольно простонала, но не стала отвечать на упрек. 
     Девушки собрались вместе и о чем-то начали перешептываться, постепенно оглядываясь на заключенную гостью. Затем пустоглазая подошла к Аделине и сняла с нее оковы, а вскоре с остальными удалились из комнаты. 
     Девушка обреченно прижалась к холодной стене, массируя запястья рук, затекшие от постоянной давки наручей. Она осмотрелась вокруг. Свечи, которые зажгли девушки осветили пространство и уже было не так мрачно, как прежде. Окна были заколочены массивными досками снаружи, поэтому во внутрь не поступал солнечный свет. Вся мебель, что заполняла пустоты комнаты была довольно стара. Вещи были разбросаны и поломаны. Среди комнаты валялись кости, предположительно крысиные. Видимо это и было поводом дикого смрада. 
     Лина уже не обращала внимание на сырость и грязь. Она опомнилась и схватилась за предполагаемое место, куда ее ранили перед потерей сознания. Но, к удивлению, на животе не было ни следа от ранений. Да и одежда уже не была, что прежне. Она была в длинном обтягивающем платье. 
     За дверью послышались медленные шаги, сопровождаемые скрипом деревянных полов. Дверь отворилась и в комнату вошел мужчина в красном плаще с капюшоном. 
     – Ты?! – вопросила зеленоглазая. 
     Мужчина молча подошел к ней и попытался схватить. Адель просочилась у него между ног, попутно ударив в промежность. Незнакомец закричал и схватился за больное место. Девушка нащупала лежащую рядом ножку от табурета и размахнувшись ударила его по затылку. Мужчина пошатнулся, но устоял. Тогда Адель произвела серию ударов в одну же область, пока тот бездыханно не упал на пол. Тогда она сорвала с него плащ и надев на себя выскочила из помещения. 
     За дверью был длинный темный коридор, подсвечиваемый факелами. Адель схватила один из них и босиком побежала по скрипучему еловому полу в поисках выхода. Добежав до винтовой лестницы, она стала подниматься по ней. Сзади послышались крики мужей о том, что сбежала заключенная. Аделина прибавила ходу. Она быстро поднялась на самый верх к последней двери. Зайдя в нее, она оказалась в большом зале. Посреди него был начертан схожий символ, что был на руке средней девы с черными волосами. А посреди главной стены стояла статуя рогатого ангела с мечем в опущенной правой руке и звездой в поднятой левой. Напротив него, в другом конце, была громадная двойная дверь, а от нее и до самой статуи, по двум сторонам прохожей части пылал огонь в костровых чашах. 
     – Дитя мое, – послышалось из ниоткуда. – Куда же ты? 
     Аделина оглянулась, но никого не увидела. Некая сила поманила ее. Она невольно пошла и встала в середину круга, что был начертан на полу. 
     – Успокойся, ты в безопасности. Я спасу тебя от нечестивости, ведь я твой духовный отец, – голос звучал словно бы в голове, но в то же время, одновременно, со всех сторон комнаты. 
     В чашах с огнем начало что-то лопаться. Из них столпом исходил черный дым, заполняющий пространство. Запах дыма был довольно приятен, напоминал фимиам. В скором времени у девушки снова помутнел разум, у нее подкосились ноги, и она упала без сознания. 
     Когда Аделина очнулась, то уже в окружении себя увидела безмолвную толпу, стоящую над ней, но все свои взоры устремляли вперед. 
     – …и тогда воззвал ко мне он, кто князь есть миру сему, и сказал: «Сын мой, настал твой судный день! Веди к истине, посвящай неразумных, открывай глаза слепым глупцам. Скоро весь мир падет по моей воле, ибо живущие бараны ведомые слепыми пастырями недостойны существовать. Единственный шанс искупить свои деяния – очистить свою душу, пролив чистую кровь», – монотонным дурманящим тембром рассказывал высокий русый мужчина со шрамом на левом глазу и наколкой в виде сияющей капли посреди лба. 
     Он расхаживал подле статуи с небольшим фолиантом в руках. 
     – И я ответил: «Отец Земной! Я слышу твой глас! Да будет исполнена воля твоя во сей страшный век». И тогда он даровал мне глаза. И увидел этот чудесный свет я начал миссию. Мы все здесь не напрасно, братья… сестры. 
     На этом моменте все, кто наполнял просторы зала встали на колено. Адель была в легком замешательстве. Она стояла среди знака и не понимала, что происходит вокруг. В ушах стоял стук взволнованного сердца. В воздухе застыла тишина. Лишь костры в чашах изредка потрескивали. 
     Мужчина успокоенным взглядом смотрел на воительницу. Стоявшая сзади него троица также не сводила взгляд. Вскоре он сделал шаг на встречу, а затем уверенно зашагал вперед. Девушка попятилась назад, а когда жрец оказался совсем близко, она испуганно закричала. Он посмотрел на нее, неодобрительно покачал головой, зацокал языком и протянул руку. Его манящий взгляд пронизывал очи девицы. 
     – Я помогу тебе. Доверься, – плавно изрек он, сопровождая чуткие слова доброжелательной улыбкой. 
     Она не понимала, как протянула в ответ свою руку. Вместе они пошли к троице и статуе. 
     – Надежда, Вера, Любовь… помогите ей, – указал он девушкам. 
     – Да, отец! – в унисон возгласили те. 
     Вскоре они пошли в комнату за статуей и вынесли оттуда медную чашу на трех ножках, кубок и стилет. Слепая поставила чашу перед публикой. 
     – Как наполняется чаша, так вера твоя наполняется в жилах, – она налила из кувшина воды и отошла в сторону. 
     Черноволосая поднесла расписной кубок и поставила на алтарь у статуи. 
     – И любовь твоя крепка, как закаленое железо, – поклонившись, она встала около слепой. 
     – Подойди, – сказала коротковолосая Аделине. Она замешкалась, но все же приблизилась к ней и большой чаши с водой. Тогда младшая взяла ее руку, засучила рукав и стилетом провела по запястью, откуда пульсивно просочилась багровая кровь, стекая в воду. – И страх одолевает твоя надежда на спасение. Во общее благо. 
     – Слава Деннице! – прокричал жрец. 
     – Слава Отцу Земному нашему! – прокричали в ответ послушницы и остальные последователи. 
     Мужчина подошел к алтарю, взял со стоящей на нем фиалы белый порошок, насыпал в кубок, подошел к чаше и зачерпнул из нее воды с кровью. 
     – Выпей, дитя…  – мужчина радушно разглядывал лицо Адели. 
     Ее руки дрожали, а глаза покрывала пелена. Она неосознанно взяла кубок, поднесла ко рту и неуверенно сделала маленький глоток. Жрец приподнял пальцем дно и содержимое полилось в рот. Она выпила все, до дна. 
     Руки перестали дрожать, а рана затянулась, на ее поверхности тонким слоем блестела сукровица. Ее дыхание было очень громким. Она не слышала ничего вокруг, кроме него. 
     Зал растворился и все присутствующие в нем тоже. Где были ранее стены, появились высокие сосны, а пол был уже землей с игольчатым настилом и пушистым мхом. Аделина шла по тропе, ведущей к сиянию, которое было единственным светилом в этом мраке. Она ступала уверенно, но ее босые ноги не чувствовали прикосновения колкого настила. Адель шла и смотрела только вперед, не оглядываясь вспять. Когда она пришла к выходу, пред не предстали большие черные врата. Они отворились со скрипом и из них вышел тот самый мужчина в кровавой мантии с большими рукавами. 
      – Ты и я – едины, дитя мое! – проговорил он, распростирая руки. За его спиной появилось свечение, окутавшее его. – Пойдем со мной. Я приведу тебя к истине. 
      –  Да… отец.