Синкорт: "Братство Кровавой Гавани"

Глава 16

1 
     – Кстати, меня кличут Дивой… Дивой Хекатос. И не удивляйтесь, что у меня странное имя, – спокойно изъяснялась жрица, элегантно поедая свежее яблочное пюре, которое она сделала не то, чтобы от голода, но томительной беспросветной скуки. – Просто с детства моей покровительницей была Дива-Додола, богиня грозы и дождя, но в отрочестве я самовольно обрела благословение матушки Дивии. 
     – А прозвище? – интересовалась Таня, сплетя между собой пальцы на руках, разглядывая собеседницу. 
     – Ах… Мои корни уходят далеко вглубь истории Древней Греции. Мои мати-пращуры восхваляли никого иную как Гекату. Поговаривают, что это и есть Дивия, но в другом облачении. Вот так и передалась по наследству кличка. 
     Максимилиан вздохнул от унылой однообразной обстановки. Франк подошел к рабочему столу травника, уставленного различными видами склянок, высушенных трав, инструментов и глиняных емкостей. Он взял одну неприметную баночку с мутно-зеленым наполнителем, подписанной как «Настойка розмарина». Поболтав ее Максим тут же поставил назад, окинув взглядом полки на стене с древесными фигурами богов. Он скривился, но дотянулся до нее достав оттуда черную статуэтку длинноволосого мускулистого взрослого мужчины с короной и подойдя к Тане с Дивой поставил ее на стол повернув лицом к деве. 
     Млад настороженно наблюдал за движениями Максима, переживая за дорогого ему кумира. 
     – Зачем ты принес Чернобога? – растерянно поинтересовалась Дива, прищурив глаза, всматриваясь в чура. 
     – А ведь мы за его приспешниками гоняемся… Братиями кровавой гавани. Слыхала? 
     Дива молчала. Выйдя со ступора, она еще раз посмотрела на статуэтку и на Максимилиана, который то и дело чесал ногу об ногу. 
     – А как же не знать? Нам же Пауль Копош специально терем поэтому в густом лесу на Западе подарил и приставил своих слуг, чтобы те охраняли культ. Мы заключили сделку с вампиром, чтобы тот нас защищал, а мы за это ему мзду воздавали, да молились о ночном покрове, чтобы его не обнаружили лишние глаза. 
     – Вампиром?! – заорала Таня, вскочив с места. 
     Ива неодобрительно издала звонкий писк, переваливаясь с боку на бок. 
     – Да… Лордом Тьмы Запада. Разве не слыхали? 
     – Я благодаря ему узнал о том, что Сестры Ночи еще существуют. Хотел встретиться с вами, а тут такое, – огорчился Ворон, опустив голову вниз, опершись о колени. 
     – Извините меня, дорогие мои, – рассержено заявила Татьяна, то и дело недопонимающе жестикулировав руками. – Какого лешего я не знаю о нем? 
     – Не горячись, остынь, – отозвался франк. – Мы же неоднократно обсуждали лордов. Я тут зацепился взглядом на настойке розмарина, не хочешь сделать глоточек в целях укрепления памяти? 
     Девушка недовольно фыркнула и вышла в середину дома. 
     – Ты думаешь, что я совсем ветрогонка? Ты меня своим попутным не сноси, мальчишка. 
     – Подумаешь… Я всего-то младше тебя на три года. 
     –  Она своего ровесника, Влада, также кличет. А ведь она всего на месяц и три дня старше его, – рассмеялся Ворон. Девушка его пожирала недовольным взглядом в ответ. – Подожди-ка, а каким образом вы оказались так далеко от своего основного убежища? – вернулся к разговору чернявый. 
     Девушка выпрямилась, гремя окружающими ее цепями. Протерла тарелку мокрой тряпицей и поставила на место, в отдельный шкафчик. Затем широко раскинула руки и глубоко зевнула. Реакция пошла по цепи, заражая зевотой всех живых. Даже сова разинула клюв своеобразно просвистев. 
     – Мы возвращались в свое изначальное пристанище, дабы по традиции отпраздновать Трелику, но задержались около деревушки по просьбе жителей. Мы ничего не смогли поделать, дабы помочь беднягам. Да и сами пали в конце концов… 
     У Дивы резко изменилось настроение, проскользнула мелкая слезинка по ее румяной щеке. Она вытерла ее рукой, но вскоре за ней потекли еще несколько. Ворон погрустнел. Он пересел подошел к жрице и слегка приобнял ее рукой. Таня подошла ближе и заняла прежнее место охотника, в кресле, перекинув ногу на ногу. 
     – Это довольно, – полукровка задумалась, – печально… 
     Девушка слегка шмыгнула носом и посмотрела, сквозь пелену, в зеленые сияющие глаза Тани. 
     – Ты так на него похожа… – прогнусила она. 
     – Расскажи мне больше об этом лорде. 

*** 

     На улице после долгого ливня земля отсырела и покрылась многочисленными глубокими и не очень лужами. Небеса все еще были покрыты серыми облаками, но порывистый вольный ветер уже гнал их к западу. Теплые лучики солнца окутывали земной покров. Зеленые травы и цветы тянулись к его животворящему свету. 
     Ворожина ожила. В дали уже был слышен редкий звон стали из громоздких кузен и возгласы барышень. 
     Млада посетили несколько хиреющих жителей. Последний же был не из местных земель, это слышно по его резкому северному говору. Его произношение словно рубило звук, воспроизводимый гортанью. У этого мужа были проблемы с чирьями. Спину покрывало этими гнойными нарывами. Травник лечил его месивом из пшеничного толокна и меда, которым облеплял болезненную область и окутывал грубой тканью. Во время манипуляций прихожий поведал о том, что посадник Ворожинский намеревается свататься на девке с Переяславского Княжества, дочери военного офицера и наемника княжеской рати. Поговаривают, что эта Избора, дочка Белотура Ярого промышляет ведьмовскими делами и не спроста Желан хочет на ней жениться. Променять ребятническое распутство на сожительство с единственной на век это тяжелое и ответственное решение. А еще слышно, что эта бабеха промышляет лженаукой, алхимией. Известно ей о таковых изобретениях, как ведьмины наручи из неизвестного ученым метала. Эти браслеты поглощают энергию, которая так важна чародеям, полностью послабляя и делая их неспособными к чудотворству. Однажды, пару столетий назад, создала такой метал одна последовательница алхимии, кличут ее Розалией Великой. Ее изобретение, циуглерон, стал прорывом и основал новое течение колдовства – антимагию. Митрополит Переяславский на тайном съезде отцов церкви принял решение об основании ордена чароловов, благословенных на охоту на чародеев и ведьм. Однако с антимагами у церкви основался союз. Они обещали им свободу в обмен на поставку антимагического вооружения и освобождение от уплаты десятины. 
     Желан не смотря на свою малообразованность и распутство все же прислушивался к своему советчику, как родному отцу. Он был ему кем-то сродни наставника. В связи с финансовыми проблемами страны и Киевского княжества, в целом, Ведагор предлагал градоуправляющему основать образец западного ордена, но с более ограниченными возможностями в пределах границы города и прилежных деревень. Ворожина славилась своими лекарями, но многие из них не просто излечивали народными средствами, но прибегали к чародейству. Церковь же не признавала и обычных врачевателей, считая, что излечивать может лишь сам Господь, откликаясь праведникам на его молитву, а знания о лечении травами было дано падшими ангелами человеку. Если образовать общину ловцов чародеев, а вместо избавления от неприятелей обложить их данью, взамен на мирный воздух, это бы значительно обогатило казну города. Предположительно, что сватовство было первым шагом к исполнению замыслов. 
     Ведагор был не из глупцов. В его роду присутствовала знать австрийских земель, а готы чрезвычайно остроумный народ. Не зря его прозвали ведающим. Однако муж этот довольно хитер и скуп, руками безграмотного посадника он действовал в интерес самому себе. Малый совет презирал действия Ведагора, однако никто не повадился высказать ему это лично. Одержимые страхом мести градоуправителя, через силу, боль и фальшивую милость они проявляли свою покорность ведающему. 
     
*** 

     В одиноком загоне на грязном сене лежал Падуб. Мускулистый рысак с каштановой матовой шерстью и темно-коричневым шелковистым хвостом, и гривой. Волосы его были грязны, а в них впутаны цепкие ежи репейника. У Млада не было свободного времени на слежку за хозяйством, он был постоянно занят лечением, как тяжелобольного Влада, так и ежедневно новых прихожих людей. 
     Таня расхаживала по двору, но увидев состояние коня ее сердце не выдержало. Она набрала воды с глубокого колодца и сменила ее в поилке, попутно заменив кормушку новым сеном. Девушка убралась в загоне, но все замечала, что конь был не весел. Над загоном был плотный навес, но это лишь спасало от прямых лучей солнца, но не от духоты в целом. К тому же после сезона дождей испарялась влага и воздух делался тяжелым. Падуб благодарно фыркал, но все также продолжал истощенно лежать и тяжело дышать. Тогда тощая принялась мыть бедное животное, скрашивая его нахождение на жаре. Легкий ветерок обдувал мокрые участки кожи, создавая приятный холодок. Это приободрило коня. Он слегка оживился и поднялся на ноги, с лютой жадностью припав к холодной воде в поилке. После пития он снова довольно фыркнул и нагнувшись легонько боднул девушку в плечо, выражая благодарность своему спасителю от длительных мучений. 
     – Да ты ж мой котик, – ласково промурлыкала она, поглаживая животное по затылку маленькой бледной ручонкой. Конь лишь продолжал ластиться в ответ, проявляя явную любовь к человеку. – Как же ты мне напоминаешь моего Тенегрива. Как жаль, что мы с ним не скоро увидимся. Надеюсь мать его не продаст вместе с Власией и Зарей, – Таня увидела лежащий на бочке за загоном потертый гребень, взяла его и начала вычесывать волосы от слипшихся волосинок и колючек, застрявших в них. 
     – Почему же она их продаст? – объявил вопрошающий женский голос, подкравшейся незаметно Дивы, напугавший Таню. От неожиданности она выронила гребень, затеряв его в кучке сена. 
     Несмотря на свою исключительную чуткость, благодаря сущности полукровки высшего вампира, Таня могла расслышать копошение муравья на расстоянии сажени от нее, однако поступь жрицы лунной богини она не почуяла. 
     – Как ты это делаешь? – нащупав гребешок Таня вернулась к делу. Падуб недовольно заржал от реакции девицы, но она быстро его укротила. 
     – Что? – не понимала она. 
     – Я могу услышать, что сейчас делает посадник в палате, если захочу конечно же, но твои шаги не уловила совсем. 
     – Покров богини помогает нам быть бесшумными перед… – видно было, как неприятно произносить эти слова. – Всякими рода… – она пыталась найти более уместное слово, дабы не задеть чувства собеседницы, но на ее нежных припудренных щеках проступал явный румянец. 
     – Да что уж там греха таить?! Чудищами, – докончила за нее вампирша, никак не отреагировав на сказанное. Жрица с кислой миной кивнула и присела на заросший травой пригорок. – Прости, не хотела обидеть. 
     – Ничего. Понимаю. Я привыкла. 
     Дева вновь отчаянно вздохнула, сорвав тонкую длинную травинку. 
     – Так почему же матушка так должна поступить с твоими лошадьми? 
     – Моя мать обычный человек, а отец вампир. Тебе это уже известно из-за моей заинтересованности к тому лорду. После того, как он узнал о беременности матери, он немедленно покинул дом. Выяснилось, что по кодексу вампиров запрещено вести отношения со смертными. Это, вроде как, грубое нарушение и оскорбление деятельности кровопиец… Спать с жертвами… Ну да, – буркнула под нос Таня, распутывая волосы Падубу. Ей было довольно неудобно из-за того, что он тряс головой каждый раз, как она дергала за волоски. – А при нарушении правил – будет убит. Боязнь за собственную шкуру больше, чем чувство ответственность за отцовство, – шмыгнула носом она, вытерев его рукавом. Дива молча слушала рассказ, опершись руками о колени, пожевывая стебель травинки. – Из-за смешения крови вампира и человека, появилось на свет разумное существо, с повадками и интеллектом человека. Я. 
     – Зачем ты так грубо о себе? 
     Таня не отреагировала. 
     – Я была проблемным ребенком, из-за частых хворей, что ужасно бесило мать. Нежданный ребенок, да еще и вечно хиреющий… Но я не сдавалась, не обращала внимание на постоянные упреки и избиения, продолжала расти. Уже в возрасте отрочества открыла свои первые возможности. Скорость. Я могла спокойно пробежать версту, не моргнув и глазом. Но тогда еще не понимала, что это за диво и как с ним совладать. Много раз ломала кости, но каждый раз все срасталось само по себе, как на собаке, – улыбнулась Таня, оглянувшись на собеседницу. Солнце слепило ее глаза, и она казалась словно бы заснувшей, но она все также внимательно слушала. 
     – Может пересядешь ближе к теньку? Ты зараз сжаришься на этом солнцепеке, – заметила кивнув в сторону прохладной зоны, закрываемой навесом загона. 
     – Я давно не была на солнце. Моя кожа еще бледней твоей. Так что я позагараю еще чуть-чуть, – ответила жрица. Таня пожала плечами и переключилась на хвост коня. 
     – К своему совершеннолетию я полностью овладела своими талантами, если можно так сказать. Но мне было этого мало, и я решила себя попробовать в роли мага. Вступила в тайное общество "Орден черной руки", наверное, слышала о таком? Так вот через несколько лет стала им заправлять. Это длилось недолго, пока логово не взорвал какой-то подрывник. От ордена остались только воспоминания. Магией я овладела сполна, но энергия живого трупа не позволяла мне использовать ее слишком часто. Порой бывало, что, зажигая огонь свечи меня скашивало не на одну седмицу. Было понятно, что не сживусь с этим. К тому же мать всегда упрекала меня, обзывала сумасшедшей магичкой и обливала святой водой, – Таня ощерилась от воспоминания. – С ней у меня были напряженные отношения. Когда я прознала о сектантах и их выходках… Они убивают непорочных дев. Это ужасно. Я не хочу быть одной из них. Не ведаю, как они определяют целостность, но… Мне жутко. 
     – Твое ложе еще никто не познал? – удивилась жрица, все-таки пересев в менее освещенное место. 
     Таня неодобрительно помотала головой. 
     – Этим надо гордиться. Да, к сожалению, мы находимся в еще большей опасности, нежели другие. Но ведь таких много. На всех же у них не хватит времени и сил?! 
     – Мы? 
     – Да. Я тоже чиста. 
     – Но ты же такая прекрасная девушка, в роскошном одеянии и подобающими манерами. В чем причина отсутствия мужчины у такой особы, как ты? 
     – Ты очень добра Таня. Благодарю, – застеснялась жрица, неловким взором смотря на землю, потирая руки на своем чреве. – У меня, так скажем, специфический вкус. К тому же Сестры ночи дают обет отказа от связей с мужчинами. 
     – Это… довольно жестоко. Разве нет? 
     – Когда ты служишь, открываешь свою душу милостивой матушке, Дивии, и прибываешь с ней в любви и гармонии, то надобность к похоти проходит сама. Воодушевление ее силой удовлетворяет все твои потребности, и ты словно расцветаешь под ее сумрачным лунным светом.  
     – Интересно. А как же Ворон? Он тоже давал обет отказа от мужчин? – рассмеялась Таня, заканчивая расчесывать хвост коню. 
     – О, это уже отдельный разговор, – засмеялась в ответ жрица, прикрывая ладонью рот. – Старшие сестры из его культа рассказывали, что когда наставница смиловалась над дитем и забрала его к ним, то богиня разгневалась о муже в общине и посылала сплошные неурядицы. Приближенная к наставнице, сестра Селения, подвернула ногу во время охоты на зайца; бабуля Миндора, светлого ей Ирия*, подавилась последним зубом, когда тот выпал во время общей трапезы; даже сама наставница пострадала. Чуть не сгорела заживо в жертвеннике, когда повернулась к ним с Дарами Луны во время священнодействия, в то время ее мантия сзади была приближена к огню и в миг воспылала. 
     Таня еле сдерживала смех, но понимала, что это не очень уместно надсмехаться над неурядицами. Даже если они давно слыли. 
     – Так вы были в разных культах? 
     – Вообще в одном, но другом разделе. Он был на востоке, а мы на западе. Мы не были знакомы лично, но я много узнала из россказней о кормильце. 
     – А когда он стал Вороном, не знаешь? 
     – А богиня его ведает… Понятия не имею. Видимо, когда ушел из культа. 
     – Ушел? Но ведь он говорил, что община распалась из-за гонений. 
     – Это так, но это было после. Он променял жизнь с сестрами, на вечные скитания по жизни. Сестры следили за ним некоторое время, ожидая его возврата. Но напрасно. Он достаточно был молод, в нем много сил. Недостаточно ему было протирать зад в пещерах и пребывать постоянно в добывании пропитания и ресурсов, – развела руки в непонимающем жесте дева. – А когда культ распался, многие перекочевали к нам. К удивлению, нас мало коснулись гонения. Их наставница, Филинна, тоже пришла в нашу дружную семью. Кстати, позднее, ее также избрали верховной жрицей, ибо матушка Рисина была довольно стара для исполнения обязанностей. Кстати, все те, кто были верховными жрицами, но в связи со старостью покидали этот чин, им присваивался другой – неугасаемая звезда. Самый почетный чин Сестер ночи. Ушедшие неугасаемые на веки уходят к Небесной Матери в чертоги и сияют на радость своим последователям. 
     Таня полностью закончила очистку коня. Падуб выглядел прекрасно. Его короткая грубая шерсть переливалась белым блеском, а шелковистые длинные волосы элегантной шторкой скрывали широкую шею. Она погладила коня, дала ему яблоко, которое он с радостью сжевал прямо с рук девушки, и вышла с загона, присев на ящик близко к жрице. 
     – Обидно, конечно, что он бросил своих, практически, родных людей. Им было одиноко. Я это понимаю. 
     Дива еле заметно качнула головой. 
     – Я всю жизнь горевала о своем отце. Точнее сказать о его отсутствии. В чем смысл полноценной семьи? Семья это когда присутствует отец, который развивает ребенка физически, приучая к труду и обществу; когда есть мать, которая научит окружать заботой, лаской и любовью. Но когда одно из звеньев отсутствует, то механизм полностью ломается и приходит в негодность, либо подлежит исправлению, но с большим количеством затрат, – девушка еле сдерживала слезы. Высшие вампиры довольно сухие в эмоциональном плане, но, когда в жилах течет кровь человека, это дает исключение. – Мать не может полноценно заменить отца. Нарушается баланс. Во время одиночного воспитания ей приходится перенимать мужские качества, а это лишь убивает характер подопечного под вечным гнетом недовольств и истерик. 
     Жрица посмотрела в блестящие зеленые глаза Тани от наполняющихся слез. Она закатывала их и глядела на небо вверх, дабы высушить и не проявлять слабых эмоций. Дива же не удержала своих тонких чувств, по ее рубцовой щеке проскользнула слезинка. Она привстала и потянулась к ней с распростертыми руками. Таня опешила, ничего не успев сказать, ее уже молчаливо обнимала за талию жрица, периодически хлюпая носом и переводя дыхание. Она приняла ответственное решение – прекратить сковывать себя, как делала всю свою скоротечную жизнь. Таня прикрыла остекленевшие глаза и из них ручьем устремились слезы. Она прижалась ко жрице еще сильнее и прильнула головой на ее хрупкое плечо, а свободной рукой поглаживала гибкую спину. 
     Девушки просидели так еще несколько мгновений, пока из хижины не вышел Максим что-то с интересом рассказывая Вороную, сопровождая повесть красочной жестикуляцией, периодически переходящей в грозные кукиши и рывки. За спиной Ворона виднелась огромная походная сумка, на первый взгляд превышающая размеры самого Ворона, длинный охотничий лук, без которого он как без рук, и колчан с самодельными стрелами. Они подошли к колодцу. Ворон облокотился о его край, сплетя руки на груди. Он кивнул в сторону загона. Максим не хотел было прекращать свой рассказ, но все же оглянулся. 
     – Oh là là**, – воскликнул он, подавившись слюной. – Девушки, вам не составить компанию? Вижу вам слегка не хватает мужского внимания. 
     – Я бы даже сказал слишком, – отметил охотник. Его правый уголок рта еле заметно поднялся. 
     – Птенчик, не каркай, – захихикав откликнулась Таня, жрица также залилась добродушным смехом. 
     Ворон поморщился, но ничего не ответил. 
     – Джиотиш, не обижайся на нее. Она же любя. 
     – Эй! – неодобрительно воскликнула вампирша, но собеседница лишь сдержано хихикала. 
     Девушки поднялись со своих мест и направились в сторону близких знакомых. 
     – Я вижу ты готов. Не хочешь подождать до утра? 
     Ворон посмотрел на солнце сквозь пальцы ладони. 
     – Нет. Подвиги сами себя не совершат, а сказители песен не сложат о ждущих завтрашний день. 
     – Тогда будь здоров, – Таня крепко обняла одного из самых любимых ею товарищей. 
     – Восхвалена будь Дивия, царица небесная… – искренне проговорила вступительные слова гимна Сестер ночи. 
     – Да освети своим ликом мой ночной путь! – закончил восхваление Ворон, после которых на его шее повисла Дива. – Ну все, а то я сквозь землю провалюсь, и так узелок на сто пудов навесил, – отшучивался он, но в тот час тесно прижимался к возможно единственной оставшейся в живых некровной сестре. 
     – Ну, как говорится bon voyage***, – Максимилиан подбодрил товарища хлопками по плечу. Их взгляды сцепились. 

2
     На следующее утро Млад ушел в город, дабы посмотреть какие невиданные изобретения привезли купцы на ярмарку. Дива же пошла вместе с ним, чтобы составить компанию и подобрать новый наряд. Покуда старый уже пришел в негодность, после стольких происшествий. 
     Таня кормила Иву охлажденными мышатами, которых заготовил хозяин усадьбы на целый год. Сова привыкла к гостям и больше не вздувалась, как кобра, при виде кого-то из них. Она даже не угукала истошно, находясь в панике, а просто мирно отдыхала у себя на насесте под потолком. 
     Максимилиан собирал небольшую кожаную котомку необходимых вещей и припасов, ведь к вечеру, когда похолодает, он вернется обратно в Киев. Нужно было оповестить о случившемся родственников Влада и позвать на помощь Аделину. Кто, как не она могла помочь в такой ситуации? К тому же нужно было сменить обычную походную экипировку на военную, что была у него дома. 
     – Ай, – вскрикнула Таня, причмокивая кровоточащий указательный палец у самого основания, – Глупая сова! 
     Ива не обратила внимания. Она зажала в когтистой лапе бедро маленькой мыши и крючковатым клювом отрывала кусочки мяса, периодически довольно посвистывая. Таня было хотела дать подзатыльник, как она привыкла реагировать на обидевших ее людей, но это было бы довольно грубо по отношению к чужой птице. Она лишь напыщенной злостью окинула сову, громко фыркнула и ушла прочь. 
     – Слава богам, ты ей не свернула шею, как сделала бы это нам, – словно бы прочитал ее мысли выдал Максим. 
     – Если бы я хотела кому-то ее свернуть, то сделала это во сне, – пробурчала вампирша, истово покашливая. 
     – Все в порядке? Мне не нравится твой кашель. А вообще вампирам свойственно болеть? 
     – Я похожа на бруксу, нетопыря, стригоя, мороя упыря или вурдалака? Этот список можно продолжать вечно. 
     – В ярости ты походишь на всех сразу, – посмеялся франк, с опаской глядя на деву. – Не ешь меня. Я еще пригожусь. 
     – Интересно, а твоя кровь такая же игристая, как вина в твоем королевстве? 
     Маг ветра вздрогнул от серьезности в голосе Тани, но глубоко в душе он понимал, что та его не тронет. Однако это не утешило его осторожность. 
     – Прости. Виноват. Просто хотел напоследок повеселиться. Все-таки придется в скором будущем приносить грустные вести. 
     – Понимаю, – прогнусила Таня, сделав грустный лик. 
     – Ты будешь держать путь на запад? Надеешься, что отец примет тебя? – уточнил он. 
     Девушка неуверенно качнула головой. Максим громко засопел. 
     – Тогда может поедем вместе? Нам по пути, вроде как. 
     – Мы должны держаться раздельно. Если вдруг кто-то из нас попадет в передрягу, то по одиночке будет значительно меньше потерь. 
     – Ну да, ну да. Какие ценности жизни, – изумился Максимилиан, заталкивая в мешок столовые приборы. 
     Таня громко расхохоталась и похлопала по плечу франка. 
     – Ты надеешься в дороге угодить в дворянскую палату и разделить с ними трапезу? 
     – Знаешь, я не дикарь и знаю меры приличия. Есть еду руками… Мерзко, как минимум. 
     Девушка недовольно угукнула, одновременно с Ивой, которая доела свой корм и сидела довольная, вымазанная в крови, как после резни, ожидая новой порции. Таня цокнула языком и погрозила раненым пальцем. 
      – Вот теперь хрен получишь добавки, жди своего хозяина. 
     Когда на улице стало темнеть, Максим оседлал Падуба, уже окрепшего и наполненного через край бодростью. На коне он удалился, убегая рысью, скрывшись за окраинными холмами-курганами. 
     На следующий день Таня последний раз оглянулась на Влада. Он выглядел живым. Он и был живым, ведь она чувствовала, как еле слышно билось его воинственное сердце. Оно не сдавалось и желало трудиться, поддерживая жизнь ослабшему телу. Девушка провела пальцами по теплой щеке друга и невольно заулыбалась. Ей казалось, что Влад улыбается ей в ответ. Но увы, это лишь иллюзия самовнушения. 
     Девушка покинула эту хижину. Она понимала, что рано или поздно она вернется. Ей нужно было отыскать отца ценой жизни или смерти. Если он не такой трус, как рассказывала все незапамятное детство мать, он должен помочь в битве с братством. 
     Позади сгущались тучи. Но это было лишь позади. Путь впереди освещало ясное, теплое солнце. 


________ 
• Ирий** – в восточнославянской и восточнопольской мифологии древнее название рая и райского мирового дерева; мифическая страна, находящаяся на тёплом море на западе или юго-западе земли, где зимуют птицы и змеи
• Oh là là* – с фр. «Ого»
• Bon voyage*** – с фр. «Счастливого пути»