Синкорт: "Братство Кровавой Гавани"

Глава 17

     Рамона добралась до ее пристанища. Заросшая мхом и плющом пятисаженная каменная изба, словно из классической сказки о ведьмах, с несколькими отсеками различной формы и дубовой мозаичной крышей возвышалась перед осадившей лошадь архи-ведьмой. Она сняла с седла дорожную сумку и побежала по заросшей, но вытоптанной дорожке в дом. 
     «Неужели птенчик возвращался», – подумала она, но не предала особого значения явлению. 
     На всех стенах дома, ровным счетом, располагались длинные полки. На них стояли опутанные слоем паутины и пыли склянки, пробирки, колбы, ящички с зельями и ингредиентами для оных; у западной стены располагался умащенный округлыми камнями массивный камин, над которым также висела полка с человеческим черепом, но верх черепа был отколот, а внутри его наполняли не мозги, а сальный жир с фитилем; около камина, между ним и шкафом у стены, в углу, располагался за полузакрытым занавесом топчан прикрытый периной. Ведьма первым делом окинула его взглядом, в надежде отдохнуть от продолжительной поездки. 
     Щелкнув пальцами, Рамона зажгла старые поленья в камине. Дом наконец охватило хоть и тусклым, но светом, от пламени. Она скинула у порога сумку и истощенно посмотрела вокруг. 
     «Давненько я не прибиралась, – оценила обстановку, покачивая головой, – Надо бы наколдовать пару карликов, чтобы вычистили мое убежище» – улыбалась она, довольствуясь мыслью. 
     Шкура рыжего волколака уже всем своим видом напоминала, что это шкура, а не меховой плед, ибо за долгое время выцвела и облезла. Алхимическая лаборатория на широком закругленном столе, была загромождена побочными материалами. Помимо экстрактора, перегонного куба, фильтров и колб, там стояли, каким-то ветром занесенные, средства ухода за кожей и косметика. Даже флакон с духами был откупорен и опрокинут. Неужто так спешила Рамона, собираясь на роковую встречу? 
     Проспав ровным счетом два дня, не считая того, в который ведьма вернулась домой, она наконец-то наполнилась силами. Рамона подпрыгнула со скрипучего топчана и ринулась к своему хранилищу книг, высматривая на ветхих корешках рукописей упоминание об иллюзорном мастерстве. В глаза сразу кинулась совсем старая книжонка с кожаным переплетом. Архи-ведьма схватила ее и поднялась по винтовой лестнице в башенку. Там располагался читальный зал Рамоны. Он не мог вместить в себе большие шкафы с книгами, но по кругу, в стенах, зияли круглые окна из кварцевого стекла, а над потолком висела причудливая конструкция из зеркал, в которые попадал солнечный свет, а они увеличивали его концентрацию и столбом являли на широкую трибуну в середине комнаты. 
     Архи-ведьма взвалила на поверхность трибуны чтиво и принялась листать мятые дырявые страницы. Она провела полдня за чтением. Рукопись не отличалась внятным почерком, поэтому приходилось прикладывать усилия. Но она нашла очень важную информацию. В книге говорилось, что могущественные волшебники, владеющие первородной силой предков, могут создавать разумные иллюзии и точные копии себя самих. Известно было, что посох Творимира, наставника некогда миролюбивого и веселого мальчишки Алукорта, содержал в себе частицы силы пращуров. Этот артефакт обладал невиданной мощью. Он передавался из рода в род, исключительно мужам, прошедших инициацию на смертном одре отца-владельца посоха. И боги упасите, чтобы наследник тронулся умом. Артефакт мог устроить самое настоящее пекло, а мог поднять любого болящего. Лишь нужно было захотеть. Однако он пропал без следа, ведь ложа лордов отслеживала связь с посохом, а в момент убийства Алукорта он просто испарился. Но как? Единственное, что могло случиться с ним, это самоуничтожение. Но тогда от большой концентрации силы, разрыв оболочки артефакта породил бы огромный взрыв, что сродни армагеддону. К тому же смерть самого колдуна была достаточно необычайной. Его тело распалось на сотни частиц черного камня. Имеющий силы, с которыми можно соревноваться с богами, пал от луча света ангельской магии. Рамона подозревала Алукорта в жульничестве, она предполагала, что тот создал свою копию и отправил на бой с Владом. Но в ряду своего малого опыта, он не учел одного – при смерти копии оригинал растворяется во времени и может быть выброшен в любое пространство и период.  Эти доводы подтверждали рукописи с ужасно корявым почерком. 
     Рамона радостно захлопнула книгу и спустилась обратно вниз. Она зажгла легким щелчком все свечи заполняющие просторы комнаты. Она оглянулась на прибитое к стене угловатое зеркало с ветвистой черной окантовкой. На ее лице зияла хитрая улыбка. Архи-ведьма поняла, что нужно лишь установить контакт с частицей души Алукорта, оставшейся в этом мире и через нее выйти на связь с самим магом. Каково было радостно понимать, насколько Влад облегчил ей задачу, подарив этот якобы никчемный камушек. 
     Рыжая ворожея за долгое время отсутствия дома привела его к неминуемому загрязнению. Она принялась за наведение порядка. Но сама ли? Нет. Она воспользовалась чарами. Прочитав короткое заклинание, она призвала на помощь двух коротышек. Два братца возмутились, что их выдернули из зазеркалья по никчемному делу, но, когда усекли, как вокруг рук ведьмы начали искриться маленькие молнии, тут же схватили веник с маленькой метелкой для пыли и принялись за дело. 
     Когда наступила ночь, ведьма вышла на улицу. Подсвечником она освещала тропинку, ведущую на невысокий холм. Вершину его заполнял большой дуб с многочисленными толстыми ветвями и полым вырезом посреди широкого ствола, в который был вставлен объемный плоский камень. Рамона поставила подсвечник на алтарь, начертила защитную пентаграмму и вложила в середину ее камень души Алукорта. Воск от свечей стекал на поверхность глыбы и мгновенно застывал в причудливых формах напоминающих маленьких чертиков. Лес пестрил воронами, которые то и дело перекрикивались друг с другом протяжным истошным голосом. Рамона надела медные браслеты и обруч покрытые защитными символами и возвела руки. 
     – Славный пращур, Числобог, услышь зов! Реку тебе свое я слово. Открой мне границы дозволенного и проведи мой взор через пути мирового древа, – в этот момент от самого основания ствола дуба и до самых ветвей спиралью проскользнуло синее свечение, опутывая ветки и наполняя светом листья древа. 
     Ведьма не сводила глаз с ясного убывающего месяца, который так и норовил скрыться за темными тучами. Но своим пронзающим взором она словно бы отгоняла их от старого лика луны. 
     – Сквозь пространство и время мой взгляд проходит, – ведьма взяла чашу, наполненную кровью, и вылила ее на камень. – И тебя он, вызываемый мною, находит. Алукорт! – завопила ведьма. Эхом повторялось имя по всему лесу. Вороны притихли от чужеродного звука и света от дуба. – Ты слышишь мой глас? 
     Очи ведьмы засияли идентичным светом исходящего от самого древа. Символы на браслетах и обручи загорели малиновым не обжигающим пламенем. 
     – Где бы ты ни был, явись ко мне! – завопила она. 
     Ее окутывала неестественная ломящая боль, проходящая через защитные символы ритуальных украшений. На шее, руках и ногах выпирали синеющие вены, а горло сковывало, словно при сильном горе. 
     – Явись… ко мне! – повторила ведьма, но уже более ослабленно. 
     Пентаграмма ослепила золотым свечением, которое вскоре окутала тьма, исходящая от облитого кровью камня. Дымка столбом поднималась вверх и кружилась в маленьком вихре. В ее сердцевине произошел излом, внутри него виднелось ночное небо. Громкий рокот доносился из глубины дыры портала. Оттуда же дул сильным напором порывистый ураганный ветер, он чуть было не сбил с ног колдунью. Она прикрыла лицо ладонями и твердо уперлась ногами в землю, наклонившись в сторону ветра. Из портала резко выскочила открытая ладонь. Пальцы ее с силой пытались сомкнуться, но почему-то у них не выходило. Вскоре из временной дыры вышел молодой мужчина с длинной черной шевелюрой. Он весом всего тела упирался на посох. Основание его обвивала вырезанная змея, глава которой облегала прозрачную сферу. 
     – Проклятые порталы, – выругался мужчина, – Куда меня теперь занесло? 
     – Домой, – по щеке ведьмы проскочила слеза. 
     Портал закрылся. Дуб, пентаграмма и защитные символы на украшениях перестали сиять. Рамона тяжело вздохнула и без сознания упала на холодную траву.