Синтет. Когда ты слишком человек, чтобы быть машиной.

Глава 3. Майя

Майя. 12 июня 2050 год. Утро. Южный округ, сектор 12.

Проснулась от звука, которого в моей квартире быть не должно — тихого, ровного шелеста. Как будто кто-то методично перебирает бумагу.

7:12. Даже проспала на шесть минут.

Потянулась, прислушалась. Звук продолжался.

— Кай? — позвала негромко.

— Доброе утро, Майя. Извините за беспокойство.

Встала, накинула халат. На кухне его не было. В гостиной тоже.

Звук шёл из кабинета.

О нет.

Внутри всё слегка ёкнуло, потому что если он трогает стол — это катастрофа.

Он стоял у моего рабочего стола — того самого хаотичного стола, где были разложены распечатки, заметки, стикеры с идеями, три недопитые чашки кофе и куча ручек, из которых писала только одна.

В руках у него была тряпка. Он тщательно протирал поверхность стола, перекладывая стопки бумаг.

— Что ты делаешь?

— Оптимизирую ваше рабочее пространство. Обнаружил 47% избыточности в организации документов.

— Стой. Стой! — Я подскочила к столу.

Мои заметки к третьей главе лежали аккуратной стопкой рядом с заметками к седьмой. Стикеры были сняты и разложены в отдельную коробочку. Распечатки — сложены по формату листа.

— Кай, это не мусор. Это моя работа.

— Анализ показал эффективность данной системы лишь на 23%. Я реорганизовал материалы по хронологическому и тематическому принципу.

Я взяла одну из стопок. Первая страница — диалог из пятой главы. Вторая — описание персонажа из первой. Третья — старый набросок, который я собиралась выбросить месяц назад.

— По какому принципу ты это раскладывал?

— По дате создания. Затем по количеству слов. Потом по частоте использования символов.

Он говорил это так спокойно, будто всё абсолютно логично.

— Конечно. Логично.

Абсолютно бесполезно, но логично.

— А стикеры зачем снял?

— Клеящая основа может повредить бумагу при длительном контакте. Я зафиксировал их содержимое в памяти и вывел копию на ваш планшет.

Я посмотрела на планшет — действительно, там были сфотографированы все мои записки.

Включая ту, где я нарисовала сердечко и написала «позвонить маме».

И ту, где просто написала «ААААА» крупными буквами.

— Прекрасно. Теперь мои нервные срывы хранятся в облаке.

— Хм. А где была записка «купить молоко»?

— Задача выполнена. Молоко в холодильнике.

— Ты ходил в магазин?

— Оформил заказ через приложение. Доставка была сорок минут назад.

Я пошла на кухню. Действительно, пакет молока стоял в холодильнике. Рядом с ним ещё пять пакетов.

— Кай, зачем столько?

— В записке не было указано количество. Я рассчитал потребление, исходя из остатков в чашках, и заказал недельный запас с резервом.

Я вздохнула. Вернулась в кабинет. Он уже перешёл к книжной полке.

— И что ты там делаешь?

— Оптимизирую библиотеку. Текущая система хранения неэффективна.

Мои книги, которые стояли как попало — где-то по авторам, где-то по цветам корешков, где-то просто как влезли — теперь выстраивались в идеальном порядке. По алфавиту.

«Алиса в стране чудес» рядом с «Анной Карениной». «Булгаков» после «Брэдбери».

— Стой, не трогай эту полку.

— Почему? Здесь критическое нарушение логики. «Пикник на обочине» стоит между «Преступлением и наказанием» и стихами Цветаевой.

— И отлично стоит.

Он на секунду завис, видимо, пытаясь найти в моих словах систему.

— Не понимаю.

— И не должен. Это моя полка. Мой беспорядок.

Я уже хотела уйти, но заметила: он задержался у нижней полки. Там стояли только мои книги. Мои романы с подписями, выцветшими обложками, в разных изданиях.

— Эти книги принадлежат вам, — сказал он спокойно. — Но я не определил принцип их расположения. По годам публикации? По циклам? По жанрам?

Я замерла.

— К этой полке вообще не прикасайся.

— Подтверждаю.

Он даже не спросил, почему.

Там было слишком много меня — той прошлой, и той, которой я больше не хочу быть.

— Ты хочешь, чтобы я оставил её как есть?

— Именно.

Он кивнул, и впервые я почувствовала: он просто принял моё слово, даже если в нём нет логики.

— Мне сварить кофе? — спросил он.

— Можешь попробовать.