Синтет. Когда ты слишком человек, чтобы быть машиной.

Глава 7. Майя

Майя 16 июня 2050 год. Вечер. Южный округ, сектор 12.

Весь день я не могла сосредоточиться на работе.

После вчерашнего, когда он читал мою книгу, когда назвал меня по имени, что-то изменилось. Не во внешнем мире. Во мне.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам. К тому, как он переставляет чашки на кухне. К его дыханию, когда он проходил мимо.

Это было странно. Я привыкла быть одна. Привыкла к тому, что моё пространство — только моё. А теперь оно стало… общим. И это не раздражало. Пугало.

Вечером я сидела на диване с ноутбуком, но текст не шёл. Курсор мигал на пустой странице уже полчаса. Кай был где-то в глубине квартиры, я слышала, как он что-то делал на кухне. Тихо, аккуратно, как всегда.

Закрыла ноутбук и пошла туда.

Он стоял у окна, спиной ко мне. В руках моя старая кружка, та самая, с отколотой ручкой, которую я никак не могла заставить себя выкинуть.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он обернулся. В глазах — что-то похожее на растерянность.

— Я мыл посуду. Эта кружка… она повреждена, но ты продолжаешь её использовать.

— И?

— Я не понимаю логики. Она неудобна. Небезопасна. Есть целые кружки.

Подошла ближе, взяла её из его рук. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его кожа была тёплой, почти как у человека.

— Эту мне подарил муж. На годовщину знакомства.

Кай кивнул.

— Понятно. Сентиментальная ценность.

— Не совсем, — прошептала я. Провела пальцем по сколу.

И воспоминание обрушилось на меня.

…

Тот вечер был холодным. Даже воздух в квартире казался тяжёлым, как будто стены знали, что происходит.

Он стоял в коридоре, чемодан у ног. Взгляд расфокусированный, без злости и от этого больнее. Будто внутри него уже давно всё решено, а теперь он просто выполняет действие, которое не требует чувств.

Телефон в его кармане мигнул. Я увидела экран: женское лицо в маленьком кружочке, короткое сообщение. Сердце.

Мне не нужно было гадать. Я всё знала. Давно. Просто не хотела.

Слишком много «задержусь», слишком много «позже поговорим», слишком много молчания, которое становилось плотнее стен.

Но я всё ещё верила — не в него, нет. В себя. В то, что если я полюбила правильно, то и он когда-то сможет.

— Останься, — мой голос сорвался, будто не через горло проходил, а через рану.

Он провёл рукой по лицу, устало.

— Майя… рядом с тобой как будто постоянно нужно быть… собранным. Настоящим. Ты видишь глубже, чем я выдерживаю. Я всё время… проваливаюсь.

Я замерла. Такого объяснения я не ожидала. Это не про глубину. Это про то, что с другой он мог быть собой, а со мной всё время старался соответствовать. И устал.

Я хотела сказать: «Я не просила быть идеальным». Хотела сказать: «Скажи честно, ты уходишь к ней?» Хотела сказать всё, что болело. Но слова не выходили.

Он повернулся к двери.

— Прости. Я устал стараться.

«Устал стараться жить со мной», — добавила в голове. Я держала его за рукав, но он аккуратно высвободился. Дверь закрылась тихо. И вот эта тишина — она была не пустой. Она была окончательной.

Я вернулась на кухню. Поставила чайник. Руки дрожали. Кружка выскользнула, ударилась о плитку, разлетелась. Я опустилась на колени, начала собирать осколки. Порезала ладонь, не почувствовала. Слёзы капали на пол, смешивались с чаем. Собирала осколки, как будто, если склею чашку, склеится и то, что треснуло между нами. Глупая логика. Но тогда это было единственное, за что я могла держаться. Как будто могла удержать то, что давно перестало быть со мной.

Я склеила кружку.

А он не вернулся.

…

— Зачем? — вывел меня из воспоминаний его голос.

— Не знаю, — сказала я. — Может, хотела доказать себе, что не всё сломанное нужно выбрасывать.

Он смотрел на меня так, словно пытался не анализировать, а понять.

— А получилось? — спросил он.

Я улыбнулась. Впервые за много дней.

— Пока не знаю.

Мы стояли рядом, и тишина между нами была… другой. Заполненной чем-то живым.

— Кай?

— Да?