Сирена для циника

Глава 8

Три дня. Семьдесят два часа. Он не звонил, не писал, не пытался её увидеть. Впервые за всё время он дал ей пространство. И впервые за всё время он остался наедине с собой, и это общество было для него невыносимым.

Он видел её издалека. Она работала в винограднике с отцом, её рыжая голова мелькала среди зелени. Она грузила ящики в багажник своего «Нивы» и уезжала в город, вероятно, в ту самую галерею Максима. Каждый раз, когда он видел её, в груди вспыхивала та же ядовитая ревность, но теперь он заставлял её замолчать. Слова Славы ранили его глубже, чем ему казалось. «Ты хочешь, чтобы я была твоей вещью». Он перебирал в памяти их диалоги, её взгляды, её уколы, её смех. И понимал, что она права. Его любовь – если это была любовь – была собственнической, удушающей. Таким его сделала жизнь. Таким он и приехал сюда.

На четвертый день он не выдержал. Но он не поехал к ней с извинениями или требованиями. Он пошёл к Анатолию.

Старик был в погребе, переливал молодое вино из одной бочки в другую. Увидев Виктора, он не кивнул и не отвернулся. Он просто продолжил работу.

«Анатолий, – начал Виктор, остановившись в паре шагов. – Мне нужно поговорить. Не как бизнесмену с владельцем земли. Как мужчине с мужчиной».

Анатолий не глядя на него, протянул ему небольшой стеклянный ковш. «Держи».

Виктор взял. Анатолий налил в него вина из только что перелитой бочки. «Пробуй».

Виктор послушно отпил. Вино было молодым, кисловатым, но с долгим, бархатистым послевкусием.

«Нравится?» – спросил Анатолий.

«Слишком молодое. Но потенциал есть».

«Вот и люди такие, – хрипло сказал старик, наконец глядя на него. – Молодые. Зелёные. Кислые. Но с потенциалом. Славке всего двадцать три. Ей бы ошибаться, набивать шишки, влюбляться в кого попало. А не тащить на своих плечах разваливающееся хозяйство и ублажать сорокапятилетнего циника с манией величия».

Виктор опустил голову. Удар был точным и заслуженным.

«Я знаю, – тихо сказал он. – И я не оправдываюсь. Я здесь не для этого. Я хочу спросить… как мне её потерять навсегда?»

Анатолий налил себе вина, выпил залпом. «Ты уже на верном пути. Продолжай в том же духе. Ревнуй, приказывай, не доверяй. Она гордая. Как и я. Она не простит второго унижения».

«А как… как не потерять?» – голос Виктора сорвался, выдавая всю его неуверенность и страх.

Анатолий долго смотрел на него, и в его глазах, таких же зелёных, как у дочери, бушевала внутренняя борьба.

«Отпусти, – наконец выдохнул он. – Если она твоя – она вернётся. Если нет… значит, так тому и быть. Но ты должен дать ей свободу. И принять её всю. С её прошлым. С её друзьями. С её упрямством. Не пытайся переделать. Мы, Огневы, не глина в руках гончара. Мы – кремень. От нас либо искры летят, либо… ломаешься сам».

Виктор молча кивнул. Он всё понял. Это был единственный шанс. Никаких гарантий, только слепая вера.

Он ушёл из погреба и направился к своему дому. По дороге он увидел того самого Максима. Он подъехал на стареньком «Жигуле» и вышел из машины, неся в руках какие-то бумаги. Сердце Виктора сжалось, но он сделал глубокий вдох и пошёл прямо к ним.

Слава, увидев его, застыла на месте, её лицо стало настороженным. Максим выпрямился, готовый к конфликту.

«Ярослава, Максим», – ровно поздоровался Виктор, останавливаясь перед ними.

«Волков», – холодно кивнула Слава.

«Я не для ссоры, – сказал Виктор, глядя прямо на Максима. – Я хочу извиниться. За свои слова. За свои подозрения. Они были оскорбительны и для тебя, Ярослава, и для вас, Максим. Вы друзья. И я не имею права вмешиваться в вашу дружбу».

Максим смотрел на него с нескрываемым удивлением. Слава молчала, изучая его лицо.

«Я не прошу прощения сразу, – продолжил Виктор. – Я просто констатирую факт. Я был не прав. И я исправляюсь». Он перевёл взгляд на Славу. «Я уезжаю в Москву. Решать вопросы с Артемом. Мне нужно… навести порядок в своём мире, прежде чем я буду претендовать на место в твоём».

Он повернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Он чувствовал их взгляды на своей спине. Это был самый трудный шаг в его жизни – развернуться и уйти, не зная, будет ли продолжение.

Вечером, собирая вещи, он услышал под окном фамильярный звук мотора «Нивы». Он не вышел. Он просто стоял у окна, наблюдая, как машина стоит неподвижно несколько минут, а затем медленно уезжает.

На следующий день, прежде чем сесть в такси до вокзала, он зашёл в дом Огневых и оставил на столе у входа толстый конверт. В нём были не деньги. Там были распечатанные документы – официальный отказ «Волков-Групп» от любых претензий на землю «Ясной Долины», переоформленный на имя Анатолия Огнева сертификат на новое оборудование для винодельни и ключи от его гостевого дома с запиской: «Храните, пока я не вернусь. Если решите, что мне есть куда возвращаться».

Он уезжал, оставляя здесь часть своей души, которую только что начал обретать. Но впервые он чувствовал не боль потери, а слабый, едва теплящийся огонёк надежды. Он поступил правильно. Не как бизнесмен. Как человек. И, возможно, именно это и было ключом ко всему.