Сирена для циника

Глава 10: Эпилог

Их свадьбу сыграли ровно через год, в разгар бархатного сезона, когда виноградники «Ясной Долины» отяжелели от спелых, налитых соком гроздей, а воздух стал прозрачным и медовым. Это была не пышная столичная церемония, а праздник для своих – здесь, на лугу перед старой усадьбой, который теперь утопал в полевых цветах и смехе.

Виктор Волков, стоя под аркой, увитой виноградной лозой и розами, в простом льняном костюме, не узнавал самого себя. Внутри не было привычного холодного расчета, лишь одно сплошное, светлое и непривычно трепетное волнение. Он ловил на себе взгляды гостей – улыбающейся Марины, сдержанно-довольного Анатолия, который впервые за все время похлопал его по плечу, сказав: «Неплохо держишься, зять».

И вот заиграла живая скрипка. И она появилась.

Ярослава. Его Слава. В простом платье из кремового шелка, без фаты, с венком из полевых цветов в медных волосах. Она шла к нему по устланной лепестками дорожке, одна – гордая и сияющая, – и в ее зеленых глазах отражалось все небо «Ясной Долины». В этот мир он понял окончательно: это его единственная и навсегда.

Когда они обменялись кольцами, и священник объявил их мужем и женой, Виктор, не дожидаясь, поцеловал ее. И этот поцелуй был не страстью, не вызовом, а обетом. Обетом верности, доверия и той самой, найденной здесь, простой человеческой нежности.

Пир шел до самого вечера. Столы ломились от угощений, льлось молодое вино с их же винодельни, которое теперь выпускалось под брендом «Волков & Огнева» и уже получало первые награды на региональных конкурсах. Даже Артем, получив в свое время лаконичное приглашение «приехать, если хочешь посмотреть, во что превратилась та самая «глухомань», присутствовал. Он стоял в стороне, с бокалом в руке, и на его лице было некое подобие уважения, смешанного с недоумением.

В разгар веселья Анатолий поднял бокал. «Выпьем за мою дочь, – его голос, обычно хриплый, прозвучал громко и четко. – Которая оказалась мудрее нас всех. И выпьем за моего зятя. Который оказался… человеком». Это было высшей похвалой.

Когда танцы были в самом разгаре, а гости уплетали свадебный торт, испеченный Мариной, Виктор увел Славу за руку в их любимое место – на смотровую площадку, откуда открывался вид на всю долину, тонущую в багрянце заката.

Они стояли, обнявшись, молча. Тишина между ними была самой комфортной за всю их историю.

«Ты счастлива?» – тихо спросил он, целуя ее в висок.

«Безумно, – она прижалась к нему. – А ты? Не скучаешь по своим небоскребам и сделкам?»

Он рассмеялся. «Знаешь, я сейчас управляю всем холдингом отсюда, через интернет. И, как ни странно, прибыль растет. Видимо, спокойствие и вдохновение – не такие уж плохие советники».

Она повернулась к нему, ее глаза сияли в сумерках. «Значит, я все-таки оказалась хорошей инвестицией?»

«Нет, – он покачал головой, его взгляд стал серьезным. – Ты оказалась тем, что не купить ни за какие деньги. Ты – моя жизнь».

Они снова замолкли, слушая, как в долину спускается вечер. Где-то вдалеке доносился смех гостей, лай собак и первый стрекот цикад.

«Знаешь, о чем я думаю?» – шепотом сказала Слава.

«О чем?»

«Что наше вино… оно как наша история. – Она сделала паузу, подбирая слова. – Сначала было терпким, кислым, почти непригодным. Потом… его перелили. Дали ему подышать. И время, и терпение, и правильные условия сделали его… идеальным. Таким, каким оно должно было быть».

Виктор улыбнулся. Он смотрел на нее, на свою жену, на свою рыжую бестию, укротившую самого циничного волка, и чувствовал, как его сердце переполняет та самая, когда-то непонятная ему, «душа».

«Ты права, – сказал он. – И знаешь, я с нетерпением жду, чтобы распить наше следующее вино. Через десять, двадцать, пятьдесят лет. Чтобы посмотреть, каким насыщенным и глубоким оно станет».

«Справишься, старик?» – как в самый первый раз, дразняще спросила она, но в ее глазах теперь была только любовь.

«Справлюсь, – он обнял ее крепче. – Потому что с тобой я готов на вечность».

И под бесконечным звездным небом «Ясной Долины», под звуки их общей, наконец-то обретенной гармонии, они пошли обратно к своему дому. К своей жизни. К своей любви, которая оказалась самым выдержанным, крепким и прекрасным вином из всех, что им довелось вкусить.