Сирена нижнего мира

Глава 1

Аня сидела на кухне, уткнувшись в ноутбук, и пыталась не обращать внимания на странные звуки из комнаты бабушки Таисии. Шорохи, шёпот и лёгкий звон металла — будто кто-то перебирает связку старых ключей. Или, что более вероятно в этом доме, кости.

"Ну вот, началось", — мысленно вздохнула она, отвлекаясь от курсовой.

Бабушка Таисия была... особенным человеком. Она терпеть не могла, когда её называли "бабушкой" — только "Таисия Матвеевна", с подчёркнутой вежливостью, будто обращаешься к университетскому профессору, а не к пожилой женщине, у которой в буфете между чайными чашками стояла склянка с чем-то, очень похожим на заспиртованные пальцы.

Её квартира напоминала музей запретной магии. Стены были увешаны амулетами — не теми дешёвыми побрякушками из эзотерического магазина, а странными, будто бы живыми. Одни напоминали сплетённые кости, другие — застывшие капли тёмного металла с гравировками на неизвестном языке. Полки ломились от склянок с жидкостями всех оттенков: от ядовито-зелёного до густо-чёрного, словно впитавшего в себя всю тьму мира. В одной, кстати, плавало что-то, напоминающее глаз. Настоящий.

Когда она впервые переступила порог, Таисия Матвеевна предупредила: "Не трогай то, что висит на стенах. Не переставляй предметы без спроса. И если ночью услышишь шаги — не выходи. Ко мне в комнату – ни ногой". Аня тогда кивнула, решив, что старушка просто чудит. Но уже первую ночь она провела, прислушиваясь к странному шёпоту из комнаты хозяйки и зеленоватому свету, мерцающему под дверью — не электрическому, а какому-то... другому.

Аня жила тут уже 3 года. С тех пор она привыкла. Да и не продержалась бы она столько, если бы не два обстоятельства. Первое – девочка она рациональная и во всякую чепуху не верила (именно поэтому со второй ночи все у нее со сном наладилось). А вторая причина еще более прозаична – цена. В конце концов, это был самый дешёвый вариант в пределах Садового кольца, где не приходилось делить жильё с вечно пьяным соседом или парой, которая ссорилась в три часа ночи. Или, что еще хуже, с семьей с маленьким ребенком – под ночные рулады младенца писать домашнее задание тот еще квест.

Да, иногда по ночам в квартире пахло серой, раз в неделю приходили странные гости, лица которых Аня не могла запомнить, даже если очень старалась, а на кухонном столе периодически появлялись пирожки с начинкой неопределённого происхождения. Но гости с ней не разговаривали, а пирожки были очень вкусными. Да и всё это казалось мелким неудобством по сравнению с её предыдущим жильём — комнатой в общежитии, где соседка регулярно "забывала" обещание не водить в их комнату мальчиков, а по коридорам бродили тараканы размером с кредитную карту.

Аня не то чтобы сбежала из родительского дома. Скорее... тихо слиняла. Точнее хотела, но тихо, к ее большому сожалению, не вышло. Её мать — учительница литературы в провинциальной школе, мечтала, чтобы дочь вышла замуж за "хорошего парня" (читай: сына местного фермера) и родила троих детей. Отец — молчаливый бухгалтер — лишь вздыхал, но не перечил. Аня же хотела другого. Учёбы в Москве. Свободы. Возможности не превратиться в одну из тех женщин, чья жизнь заканчивается в тридцать, даже если они доживают до семидесяти.

"Ты пожалеешь!" — кричала мать на прощание.

"Может быть", — думала теперь Аня, разглядывая череп какого-то мелкого зверька, мирно лежащий на полке над её кроватью. Но хотя бы это был её выбор.
Аня училась на факультете туризма — пожалуй, самом несерьёзном направлении в её университете. «Диплом, который можно получить между делом». И она не спорила: лекции по истории гостиничного бизнеса и основам экскурсоведения едва ли могли увлечь кого-то всерьёз. Но зато давали два неоспоримых плюса — корочку на бюджете и море времени на подработки.
Она держалась на «хорошо», хотя могла бы и на «отлично», если бы не вечные смены в кафе и ночные репетиции. Зато свободно говорила на трёх языках и знала, как втюхать туристам экскурсию даже к самому заурядному памятнику, хотя это, скорее, благодаря ее хорошо подвешенному языку.
Но душа Ани лежала не к бронированию отелей.
Когда встал выбор между подработкой в турагентстве (скучные офисные стены, шаблонные фразы про «райский отдых») и возможностью петь в маленьком баре у метро — она, не раздумывая, выбрала второе.
Пусть платили немного. Пусть аудитория чаще состояла из подвыпивших студентов и случайных прохожих. Зато здесь, под тусклым светом софитов, с гитарой в руках, она чувствовала себя живой. И когда её голос (чистый, чуть дрожащий от волнения) подхватывали аплодисментами, Аня понимала: вот её настоящая маленькая победа.
Вдруг в прихожей раздался шум — кто-то вошёл. Опять посетитель. Бабушка Таисия частенько принимала гостей, и Аня давно перестала удивляться их виду, хоть и любила иногда подглядывать – бывало, одевались они очень забавно. «И где они только это все берут..» - не раз и не два задавалась она вопросом.
Любопытство разыгралось и сегодня, она подхватила со стола пустую кружку и вышла из комнаты, чтобы отнести ее на кухню и хоть глазком взглянуть на гостя. Аня прислушалась: в коридоре за поворотом шаркали шаги, слышался тихий разговор…
— Ой! — невольно вырвалось у неё.
Из-за угла выскочил высокий мужчина в тёмном пальто, лицо его было скрыто в тени. Он резко остановился, увидев её, и Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок. Останавливаясь, он неловко покачнулся и взмахнул руками, пытаясь устоять и не упасть на девушку. В этот момент из рукава его плаща выпало что-то небольшое и с тихим лязгом упало на пол.
— Извините, — пробормотала она, поняв, что заслонила проход.
Когда он наконец восстановил равновесие, она поняла, что капюшон сбился и из-под него показалась нижняя часть лица — бледная, почти фарфоровая кожа, резко очерченный подбородок, а под пухлой нижней губой... клыки. Небольшие, но острые, словно у хищника. Пряди длинных светлых волос (таких бледных, что казались почти серебряными) тоже выскользнули из-под ткани.
Аня замерла.
Она разглядела его на секунду — но этого хватило, чтобы образ врезался в память. Может, из-за неестественной бледности. Или из-за того, как он двигался — слишком плавно, будто не подчиняясь законам физики.
Но мужчина, кажется, был больше озабочен тем, что выпало у него из рук. На полу лежал кулон — странный, тёмный, с резными узорами, будто впитавшими в себя все оттенки черного.
Аня машинально наклонилась.
— Не трогай! — резко сказал незнакомец, но было поздно.
Её голые пальцы коснулись металла.
И тут мир сдвинулся.
Пол ушёл из-под ног, стены поплыли, как в дурном сне. Воздух звенел, давя на барабанные перепонки, а перед глазами мелькали какие-то образы — чужие, незнакомые.
— Что за... — она не успела договорить.
Тьма нахлынула, смывая всё.