Сиреневый Закат

ГЛАВА 1. ПРЕДЫСТОРИЯ

Голова болела дико. Вот-вот лопнет! Я сжала ее руками, надеясь тем самым прекратить боль - схватить ее, зафиксировать. Но тщетно. Тогда я села в кровати и огляделась по сторонам. На полу несколько пустых бутылок из-под горячительных напитков, окурки от сигарет, скомканные салфетки со следами губной помады. 

- Поздравляю!  - сказала я сама себе. - Знатно покутила! Как там я себя вчера называла? Сильной и независимой? Однако как низко ты пала, сильная и независимая! Ниже плинтуса... 

Жалюзи на окнах были опущены, поэтому в комнате царил полумрак. Я снова легла, чтобы не видеть следов своего преступления. Закрыла глаза, в надежде заснуть, но горькие мысли бесцеремонно прокладывали в моей голове все новые тропы.

- Он ушел. Жить дальше - нет смысла! Зачем мне жизнь без него?! - продолжился мой внутренний монолог, а головная боль все не проходила. 

Наверное, нужно сходить в магазин и купить, что-нибудь выпить. Во-первых, чтобы не умереть от похмелья, а во-вторых, чтобы перестать думать. Думать о нем... 

Я резко поднялась с кровати, но мир завертелся перед глазами, как лопасти взлетающего вертолета. Пришлось плюхнуться обратно. Тогда я закрыла ладонями лицо и зажмурилась так сильно, насколько смогла, стараясь прогнать измучившие меня мысли: 

- Как же мне без него плохо! Как же я его люблю!

К горлу подкатил тугой комок боли, и вдруг я зарыдала на весь белый свет. 

- А-а-а-а-а! - кричала я, обхватив себя руками. - За что мне это?! Почему сначала говорят, что любят, а потом просто уходят из твоей жизни? - Почему? Почему? Почему?

Неожиданно моя истерика прекратилась так же внезапно, как и началась. Я сделала глубокий вдох, тыльной стороной ладони вытерла слезы. Прислушалась к себе. На место горьким страданиям пришла давящая тишина, которая успокоила. В какой-то момент мне даже показалось, что чья-то невидимая рука дернула в моей голове такой же невидимый стоп-кран. Хватит, мол, прекрати!

Я снова села в кровати, почувствовала - полегчало. Всхлипнула в последний раз, и окончательно успокоившись, придирчиво осмотрела свою маленькую квартирку с бледно-желтыми обоями и фиолетовыми занавесками. 

Раньше она казалась мне такой аккуратненькой и миленькой, а сейчас раздражала.

- Нужно сделать ремонт, - решила я. - Необходимо срочно все поменять!

Мысли о возможной смене обстановки придали сил, и я поднялась на ноги. Голова по-прежнему болела, но боль из дикой пульсирующей, превратилась в тупую терпимую. Жить можно.

Я побрела в ванную комнату. Посмотрела на себя в зеркало и ахнула: темные круги под глазами, бледная кожа, спутанные волосы, собранные в дурацкий пучок. Какой ужас!

- Так, нужно умыться, - зачем-то произнесла я вслух и открыла кран. 

Вода шумно хлынула в раковину. Я подставила под струю ладони и окатила ей распухшее лицо.

- Боже, как хорошо! 

Затем я расчесала свои русые волосы, убрала их в хвост, взяла сумочку и вышла из квартиры, хлопнув дверью.

На улице была весна, солнце светило так ярко, что невольно заставляло жмуриться и улыбаться. Только улыбаться совсем не хотелось. Жила я чуть в стороне от главной артерии Брайтона - Брайтон-Бич авеню, где берет свое начало одноэтажная Америка. 

Монотонная застройка разбавляется двух- и пятиэтажными домами, в одном из которых, родители купили мне небольшую квартирку. 

Направляясь в сторону магазина, который находился в двух кварталах, я жадно смотрела на все по сторонам: машины, припаркованные вдоль дороги, люди, спешащие куда-то, бойкая уличная торговля, театральные кассы тянулись вперед вереницей.

Грусть и печаль в моей душе уже стихли - наступила пустота. Наверное, это конец! Скорей всего это то самое чувство опустошения, когда ты отпускаешь дорого тебе человека. Когда с последними слезами он умирает в твоей памяти, твоем сердце. Когда ему там больше не место…

- Все, перегорела! - усмехнулась я. - Надеюсь, я смогу все это пережить. Только пить мне больше не нужно, а то опять все начнется по новой.

Погруженная в свои противоречивые мысли, я не заметила, как вышла на проезжую часть... И вдруг - визг тормозов, крики и мощный удар! … Меня отбросило в сторону, и наступила темнота…

***

Когда я снова открыла глаза, то увидела свою забинтованную ногу в гипсовой перетяжке, подвешенную чуть выше моего неподвижного тела. Повсюду торчали проводки, а кардиомонитор контролировал биение моего сердца.

- Господи, а это теперь за что? – прошептала чуть слышно я.

В палату вошла медсестра. На первый взгляд ей было лет тридцать пять, может чуть больше. Пепельные волосы, загорелая кожа, медицинский костюм розового цвета. Женщина была милой. Во всяком случае, на первый взгляд.

- Миссис Гамильтон? Лора Гамильтон? - спросила она.

- Мисс, - негромко уточнила я. - Я не замужем.

Сестра понимающе кивнула и предложила сделать обезболивающий укол.

- Хорошо, делайте! - согласилась я.

- Чуть позже к вам зайдет доктор и расскажет, что случилось, - пояснила медработник. - А пока поспите, у вас была тяжелая операция.

Я закрыла глаза и, погружаясь в сон, услышала отдаленные голоса. В какой-то момент они окутали меня со всех сторон, словно ватный кокон. Голоса говорили обо мне. 

- Доктор, у пациентки из триста семнадцатой палаты, шансы на выздоровление, шестьдесят процентов.

- Я думаю, она еще будет ходить, Рэйчел. Ты сделала ей обезболивающий укол?

- Все, как вы велели, доктор Браун.

- Отлично!

После этих слов в дверь моей палаты постучали. Стук выдернул меня из беспокойного сна, и я открыла глаза. 

В палату вошел мужчина лет сорока в белом халате, в руках у него был медицинский планшет. У посетителя были светлые волосы и добрые голубые глаза. 

- Добрый день, я ваш лечащий врач, доктор Браун, - представился медик. 

- Странно, - подумала я, - мне ведь как раз приснилось, что у моего доктора фамилия Браун. А быть может, это был не сон?