Сирены. Не смотри ей в глаза

Глава 7. Шумная баня

Договорить Эндрю не успел. За окном, через которое выскочила рыжая Геля, послышались подозрительные шорохи. Вроде я даже услышала голоса.

- Уходим, - скомандовал Эндрю и за руку потащил меня к выходу.

Вел он себя отнюдь не бережно, слишком спешил, и тащил меня чуть ли не волоком. Перешагивая через порог, я запуталась в длинном подоле своего платья, споткнулась и почти вылетела наружу. Охнула от пронзившей правую голень боли и выдернула ладонь из цепкой руки Эндрю.

- Больно!

- Надо идти! Та рыжая наверняка вернулась с подмогой!

- Да не могу я идти, бесчувственный ты чурбан! И шагу не сделаю!

Я уселась на крыльце у входа в кафе, подняла подол и стала растирать на глазах опухающую голень. В голове крутились разнообразные ругательства, но я пока решила держать их при себе. Все-таки Эндрю — Андрюша! - меня спас.

- Мне велено доставить тебя домой, - сказал он и, не спрашивая позволения, подхватил меня на руки.

- А что, дома эта рыжая со мной расправиться не сможет?

- Вряд ли. Наши дома нас защищают — скорее всего, у фурии и на участок-то зайти не получится. Да и зачем ты ей, по большому счету? Ты же женщина.

У меня имелись некоторые догадки относительно того, зачем я нужна рыжей Ангелине. Ее явно заинтересовал и разозлил факт моего родства с лордом Хаврошечкиным. Возможно, Геля желала отомстить за весь род фурий. Во многом, именно из-за Микаэля Хаврошечкина, моего отца, их вышвырнули из Мэрджанга, и пришлось беднягам фуриям обживаться на болотах. До самого Микаэля им было никак не дотянуться — он спрятался в моем, земном мире. Зато я оказалась здесь, практически под рукой!

Эндрю нес меня по улицам Мэрджанга так, словно я ничего не весила. Хотя вес мой был довольно приличным — не меньше семидесяти килограммов. На глаз я, конечно, была весьма стройной, потому как и рост у меня был немалый — 182 сантиметра. Но вот по ощущениям… Пушинкой я уж точно не была.

Ну и пусть тащит, решила я. Даже если надорвется — не жалко!

Мне даже удалось расслабиться, и я положила голову на крепкое мужское плечо. От Эндрю пахло сиренью и морем — от этого родного запаха на на мои глаза навернулись слезы, и я крепко обвила шею Эндрю руками.

- Полегче, Анастасия! - вроде даже немного игриво сказал он и поставил меня на землю. - Едва не задушили.

Мы стояли у моего дома, и в свете наступающего утра я всмотрелась в глубину участка.

- Скажи, Эндрю, ты не знаешь, где Мурка?

- Мурка? Нет.

- А Варвара?

- Тоже не в курсе.

Эндрю говорил каким-то механическим, слишком ровным голосом, от которого у меня по спине поползли колкие мурашки.

- Мне пора идти…

- Погоди, - я схватила его за рукав в отчаянном жесте. - А ты помнишь их? Мурку и Варвару?

Гладкий красивый лоб прорезала напряженная морщинка.

- Эти имена кажутся мне знакомыми. Больше ничего не могу сказать. Карина говорит, год назад, после того, как я смело сражался с целым отрядом фурий, у меня начались проблемы с памятью…

- С отрядом фурий, значит, - кивнула я. - Что ж, не смею задерживать героя Мэрджанга. Спасибо за спасение.

На лице Эндрю читалось облегчение, и я совсем затосковала. Он уже шел вниз по улице, когда я окликнула его:

- Эндрю! Скажи мне только одно — ты любишь Карину?

Он замер, но не обернулся. Только слегка повернул голову. Я уже решила, что ничего он мне не ответит, но Эндрю все-таки сказал:

- Она… она очень добра ко мне.

И зашагал так быстро, что едва не перешел на бег. Как будто опасался, что я продолжу задавать неудобные вопросы.

Но пока мне было достаточно того ответа, который я услышала. Эндрю сказал, что Карина добра — и ни слова о любви!

Прихрамывая, я зашла на участок, чувствуя, как в моей груди разгорается надежда. Он, Эндрю, по каким-то причинам меня забыл. Но все равно не полюбил другую женщину — а значит, я могу попробовать все вернуть!

После схватки в кафе я не чувствовала усталости, зато ощущала себя ужасно грязной. Оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив, я сбросила платье, которым так никого и не поразила, и отправилась в свой банный комплекс.

Я уже мечтала, как встану под пульсирующие струи воды в душевой кабинке, уже отодвинула ее створку, когда услышала то ли свист, то ли хрип.

Прислушавшись, я определила источник звука. Он доносился из-за закрытых дверей парной.

Мое воображение подкинуло неприятную картинку — я в красках представила, что прямо сейчас в моей парной сидит красотка Геля и специально насвистывает, чтобы приманить глупую дичь — то есть меня…

Я вооружилась шваброй — ничего более похожего на оружие поблизости не нашлось. Стараясь не нагружать пострадавшую ногу, я проковыляла к двери, ведущей в парную, и резко дернула ее на себя.

Полагаю, видок у меня был еще тот. В костюме Евы, со шваброй наперевес, я ворвалась в комнатушку, заставленную кадушками и тазиками, готовая отважно сражаться с неизвестным противником.

На перевернутом вверх дном эмалированном тазу дрыхла Варвара. Чрезвычайная миниатюрность — моя фейка была размером с куклу Барби — не мешала Варваре выразительно храпеть.

От облегчения я выронила швабру, и та громко шмякнулась об пол.

- Кто здесь? Что здесь? - Варвара взвилась, воинственно сжав маленькие кулачки. Моргнула и заметила меня: - Тьфу ты, Стася! Нельзя же так пугать!

Я уже подлетела к своей верной помощнице и протянула ей руку. Варвара приземлилась на мою ладонь, и я осторожно прижала ее к груди, жалея о том, что компактные Варварины размеры не позволяют нам полноценно обняться.

- Я уж думала, ты не вернешься, - Варвара уткнулась в мою ключицу и голос ее звучал глухо. - Готовилась стать утренней росой…

Принюхавшись, я все поняла.

- Варвара! Да ты никак опять была на своей фейской вечеринке?

- Была, - не стала отпираться Варвара. - Ну а что прикажешь делать? Тебя все не было и не было, и я почти уверилась, что скоро расстанусь с жизнью!