Сириус и Сириус

Глава 2, в которой мертвые встали из могил

«— Знаешь, у меня такой хороший муж, просто прекрасный! Не курит, не пьет, не матерится, не играет в компьютер, не смотрит телевизор, не сидит на диване… — Знаешь, потыкай в него палкой: мне кажется, что он сдох», — рассказывал как-то раз МакНейр анекдот, и это именно то, чем занимался «Сириус» за стеной. Он тыкал в меня словесной палкой несколько раз в день, проверяя, не сдох ли я. Иногда я отвечал, иногда слал его сразу прямым текстом на старом добром английском, изящном французском или громогласном русском. Что в первом, что во втором случаях диалог заканчивался матами с его стороны, отличалась лишь протяженность непосредственно самого диалога. Коронным вопроса «Сириуса» был: «Ты что, всё забыл?» Нет, ничего я не забыл, любезный, но я всё помню и ничего не понимаю. Каким-то жопным чувством я пришел к выводу, что лучше подыграть и не светить именем Гарри Поттера, а притвориться, что поверил в то, что я Сириус Блэк, потому что «Сириус» за стеной был явным психом, а с психами не спорят. Очень подмывало спросить, кто сидит дальше по коридору... В конце концов я всё-таки задал этот вопрос и получил странный ответ: Лестрейндж и Керроу, а дальше — «Сириус» не был знаком, не горел желанием обсуждать или ещё чего-нибудь. Был Крауч, но сдох на удивление раньше меня (спасибо, «Сириус», что верил в меня), чем и заслужил особое внимание. Был ещё Снейп (как без него?), но того почти сразу отпустили, что очень не нравилось «Сириусу», а я чесал затылок, обмозговывая внезапное воскрешение профессора или ошибку в информационном потоке телеграфа, что тоже не исключено. Кстати, Снейпа я сейчас хотел видеть больше всего на свете: мне не терпелось вывалить на кого-то вменяемого весь поток информационного бреда, который сыпался на меня сейчас, и послушать логическое завершение, что я свихнулся. И почему-то мне казалось, что на эту роль лучше всего подойдет как раз Снейп. Смутило известие про Беллатрикс, которую я убил лично, а по заверениям «Сириуса» она сидела тут и «портила воздух». Так что согласиться с «Сириусом» мог только в одном — в полной неприязни к дамочке, что ему показалось, наконец-то, не странным, а вполне закономерным в отношении меня. А мне вот теперь всё странно, очень даже странно. Так странно, что хочется проорать на весь Азкабан: «Какого дьявола происходит?!» У меня всё ещё была чёртова дюжина вопросов и ни одного толкового ответа.

Моё мрачное настроение оборвал сам Блэк, назвав меня как-то раз «Риу». Я завис, подумал и едко поинтересовался, с каких пор я теперь «Риу», если до этого был вполне себе «Сириусом». Тогда завис уже Блэк, а потом не менее едко проинформировал, что никогда не сомневался в отсутствии у меня мозгов, потому что «Риу» было моим стандартным сокращением имени в пожирательских кругах. И вот тут возникала проблема: очень большая такая проблема. Потому что кто такой «Риу Блэк» я знал — от тех же Малфоя, Долохова и МакНейра. А ещё я знал, что «Риу Блэк» умер в своей камере в Азкабане незадолго до побега моего крёстного. Узнал я про него случайно, как и о большей части биографии моих соседей: это я мог превращаться в собаку, а они переживали все явления дементоров в человеческой форме, и Малфой уж очень часто и громко звал Риу и умолял того вернуться или не уходить (я так и не понял), иногда просил прощения и плакался, что очень виноват. Так что со всей своей поттеровской непосредственностью (то есть недогадливостью, нетактичностью и далее по списку) я однажды спросил у Малфоя, кто же этот «Риу», которого он так часто поминает? Сколько я сам голову не ломал, а не смог идентифицировать его по имени. Там-то мне и рассказали, что был такой Блэк на стороне Пожирателей. По словам Долохова, было вообще непонятно, что Риу забыл у Пожирателей: в рейды выгнать нельзя по состоянию здоровья (какая-то серьезная травма легких с детства), шпион из него никакой, поскольку его не принимали в большинстве семей, зелья варил, но Снейпа с его предрасположенностью не переплевывал (да и болезнь эта не позволяла ему у котла долго и много торчать), артефакты делал, но ленился. Ну и так далее, по всем пунктам. Эдакая абсолютно бесполезная личность, которая постоянно сидит где-нибудь в уголочке, ухмыляется и курит (хотя курить ему тоже было противопоказано). Что делал Риу для Лорда — не знал никто, даже Малфой, который состоял с Риу более чем в близких отношениях. Тёмная лошадка, как она есть.

Пожалев, что у меня нет под боком тех самых сигарет, про которые мне уже все уши прожужжали, я проворочался в соломе всю ночь без сна, перебирая в голове всё, что знал о Риу Блэке в частности и о самих Блэках в целом. Ну, самое элементарное: это тёмномагическое семейство — об этом сама их фамилия криком кричит! С самого момента создания рода они были помешаны на чистоте крови — как, собственно, и все древние семейства волшебников, ничего неожиданного или удивительного. Главный особняк находится на площади Гриммо, где висит гобелен рода и сидит последний оставшийся домовик. В родстве почти со всеми, с кем можно (в том числе и с Поттерами), необычайно плодовиты: есть сразу несколько веток семейства. Точнее: было несколько веток, но так или иначе, ветки Сириуса и Риу принадлежали к основной, так как их отцы — братья-близнецы. И если Сириус был первым наследником, то Риу — третьим после Регулуса. К тому времени, когда я познакомился с Сириусом, крёстный был уже последним Блэком от всех ветвей и единственным наследником (Регулус умер где-то на службе у Волдеморта, Риу — в Азкабане), поэтому особняк его и признал — больше-то некого. Нарцисса Блэком уже не считалась, а была Малфой, то же самое касалось и Беллы. Андромеду просто выкинули из семьи, как и Сириуса, но она была женщиной, так что крёстный её просто по гендерному признаку обскакал. А вот все остальные Блэки мертвы. Причём, по словам Люциуса, умирали они при странных обстоятельствах. Вальбурга дошла даже до того, что заперлась в особняке и обложилась баррикадами, но достали её и там. Точнее: достал, да не кто-нибудь, а (по общему мнению чистокровных) Дамблдор. Хотя он у моих соседей был главной причиной всех их проблем, так что в данном конкретном случае мог быть и не он. А мог быть и он, не знаю. Азкабан — не очень удобное место для расследований.