Сирота двугорская

Восьмая глава

К концу рабочего дня Владимир всё чаще ловил себя на мысли, что пора бы уже и домой. К тому же у владельца банка и двух его заместителей рабочий день обычно продолжался гораздо дольше, чем определённые законом восемь часов. Замы – институтские товарищи отца, практически начинавшие вместе с ним с нуля создавать банк в «лихие девяностые», имели свои доли акций, позволяющие получать неплохие дивиденды, но недостаточные для влияния на принятие решений. Поэтому, несмотря на наличие двух формальных совладельцев, финансово заинтересованных в процветании банка, вся ответственность за его деятельность оставалась на Корфе. Сначала на старшем, теперь на младшем. Дети совладельцев постепенно тоже пришли работать по стопам родителей. До гибели отца Владимир сидел в одном кабинете с Мишкой Репниным, в аналитическом отделе, а его родная сестра Наталия работает референтом теперь уже у второго хозяина банка.

– Наташ, хорош по клавишам шлёпать, всю работу не переработаешь, на воле женихи заждались! – крикнул Корф в открытую дверь. – Шабаш на сегодня, иди.

Показавшись на пороге кабинета шефа, непередаваемо элегантная референт Репнина устало улыбнулась:

– Какие женихи при нашей работе. Первым делом, как говорится, самолёты. Христофорыч такую кипу макулатуры подогнал, что я чувствую – ночевать мне тут придётся.

– Что ещё тут мне за трудовые подвиги, стахановка на лабутенах?

– Так Христофорыч завтра спросит, почему ещё не всё в базе.

Обладатель экзотического по нынешним временам отчества Александр Христофорович с не менее звучной фамилией Бенкендорф занимал в банке должность начальника службы безопасности.

– И что теперь? Трупом у компа пасть? Разберусь я завтра с Беней, кыш отдыхать! Ты мне завтра с утра нужна снова свежа и прекрасна, аки майская роза. Не забыла, у нас завтра московские гости?

Наташа легонько ухмыльнулась:

– Ага, забудешь про этих кровопийц.

– Вот именно. А если ты завтра будешь зелёная от недосыпа, кто мне их станет очаровывать?

– Ой, да ты и сам кого хочешь очаруешь, босс. Тем более главная у них – тётка.

– Но остальные-то двое – дядьки. Всё, шеф сказал – домой, значит домой. Брысь отсюда, не мешай своей неземной красотой мыслительному процессу и без того усталого начальника.

– Как прикажете, барин, – со смехом отвесив в сторону начальственного стола поясной поклон, Репнина процокала к своему рабочему месту собираться.

Корф ещё раз придирчиво просмотрел подготовленные для москвичей документы. Конечно, стоило бы для подстраховки состряпать ещё одну аналитическую справку, но этим можно Мишку завтра озадачить, проверяющие прибудут не раньше полудня. Всё, домой, домой, домой…

Проехав окраину Двугорского и сворачивая на дорогу к особняку, Владимир с ухмылкой вспомнил о своих планах на клуб. «А ну его к лешему! Дома бар неплохой, есть что налить усталому банкиру. Кстати, Варвара же с ужином не ждёт. Да и вообще ушла домой уже, наверное. Ладно, не маленький, сам что-нибудь найду на кухне. Так, а если ушла, то Аня что, одна дома?!» Владимир втопил педаль газа в пол.

Вопреки опасениям, Варвара с Никитой оказались в особняке. Втроём с Анной они сидели на кухне, пили чай.

– Накормит кто-нибудь голодного хозяина?

Не ожидая ничьего вторжения, троица дружно вздрогнула.

– Ох, напугал-то как, Володенька! А ты чего ж, передумал гулять, что ли?

– Считай, что передумал. Никита, раз уж ты всё ещё здесь, загони машину.

На лету поймав ключи, водитель вышел.

– Барышни, ваши утренние пирожки сегодня испортили мне весь рабочий день.

Увидев ужас на обоих лицах, Корф поспешил успокоить:

– Нет, ничего криминального! Просто я весь день ни о чём другом был не в состоянии думать! И если вы мне скажете, что ни одного не осталось…

– Да как же не осталось-то! – всплеснула руками Варвара. – Есть пирожки. Только, может, сначала борщику налить?

Скептически наморщившись, Владимир глянул на Анну.

– Борщ вечером?